Чтение онлайн

— Однако, у тебя голова варит, старшина. — Иргизов рассмеялся: весело ему стало. — А куда же гражданское барахло деваешь?

— В город, в колхозы отвожу, меняю на продукты… Тут, брат ты мой, целая система. Хлеб, пшено, сухую картошку, скажем, начпрод дивизии дает, а где взять лук, чеснок и прочие зеленые травы? Ну, в общем, веди своих всех сюда: побачим — кому чего!

— Слушай, старшина, — в моем взводе — все по особому списку. Ты поосторожней с нами.

— Так бы и сказал сразу. — Старшина почесал затылок, сдвинув шапку на лоб, и махнул рукой: — Выбирайте сами… Берите — чего найдете. А как в маршевую роту бойцы определятся — все новое, с иголочки, получат. В бой мы отправляй, как на именины. Бой, скажу вам, святое дело. Сам бы давно пошел, да не пускают.

— Кто не пускает-то?

— Да командир мой, полковник Морозов: кто ж еще кроме него?! Говорит: «Незаменимый ты человек, Шевчук!» Я так и сяк, а он ни в какую.

— Морозов, говоришь? — насторожился Иргизов. — А инициалы его не знаешь?

— Как же не знать? Сергей Кузьмич.

— Мать ты моя! — воскликнул Иргизов. — Да это же… Честное слово, он. Не знаешь, где он в гражданскую воевал?

— Шо не знаю, того не знаю. — Старшина проникся вдруг уважением к Иргизову. — Так вы скажите хлопцам, нехай выбирают — шо получше.

— Братцы, приступайте к делу, что стоите? — сказал Иргизов и вновь к старшине: — Где штаб полка?

— Штаб в другом конце двора. Там, где клуб и времянки музвзвода.

— Спасибо, старшина…

После того, как было принесено в землянку обмундирование и роздано каждому — по росту и размеру, Иргизов отправился в штаб полка. Отыскал глинобитный домишко. Над ним, из жестяной трубы — дым столбом, а около порога военные толпятся, в основном командный состав. Сам командир полка на месте. На какое-то время Иргизов замешкался — не пройти к Морозову. Но не проявишь инициативы, то и до вечера к нему не попадешь.

— Разрешите, товарищи. По срочному вызову, на десять ноль-ноль.

— Все по срочному!

— Все на десять!

— Ну, ну, так уж и все?! — Иргизов голос повысил, пробиваясь к дежурному офицеру: — Лейтенант, доложите полковнику обо мне.

— Что доложить-то? Кто вы такой?

— Скажите, Иргизов, и — все.

— Странно, — сказал дежурный офицер, но дверь в кабинет командира отворил и вошел. Тотчас вернулся, — Входите.

Войдя, Иргизов увидел за столом грузного, в накинутой на плечи шинели и в серой каракулевой папахе Морозова. Изменился он. Морщины по лицу, и виски седые.

— Сергей Кузьмич… — голос у Иргизова дрогнул. — Не узнаете?

— Что ж, не узнать? Узнал… Проходи, присаживайся. — Морозов подал руку. Особой радости не проявил — сказал с иронией: — Ты, небось, думаешь: «Вот жизнь! Прямо, как в сказке! Приезжаю в полк, а тут — Морозов».

— Ну, может и не так думаю, — Иргизов довольно улыбнулся. — Но в общем-то так. Гора с горой не сходится, а человек с человеком…

— Чепуха! И человек с человеком может не сойтись, если один о другом не помнит, — возразил Морозов. — Не по щучьему велению ты оказался здесь. Еще весной внесли тебя в списки командиров запаса, подлежащих пройти переподготовку. Намечались на июнь-июль маневры, а тут сама война нагрянула. Растерялись по-первах. Пока то да се — четыре месяца пролетело. А теперь вот вашу, туркменскую группу, к делу, так сказать, приладим. Два месяца на подготовку и — в путь-дорожку.

— Ну что ж, Сергей Кузьмич, покажем, на что способны. — Иргизов самодовольно хмыкнул. — Я ведь с самого объявления войны в действующую армию прошусь. Спасибо, хоть на четвертом месяце войны вспомнили.

Морозов одобрительно кивнул, достал из печки уголек, положил его в трубку. Раскурил, обволакиваясь дымом.

— Показать ты, конечно, себя сможешь — не сомневаюсь в этом. Если не ты, то кто же еще! Забота сейчас у меня не о тебе. За тебя я спокоен. Формированием полка в эти дни я занят. Каждый божий день пополнение с пересыльных пунктов приходит, Приглядываемся — подбираем ребят. Полк — особого назначения, вот и хочется, чтобы в нем побольше было наших кавалеристов.

— Доверьте мне взвод, Сергей Кузьмич! — заволновался Иргизов. — Я так ребят вышколю, что ни пуль, ни штыков не будут бояться.

Морозов засмеялся, заметил в шутку:

— Попробуй, доверь тебе, когда ты опять меня — Кузьмичем… — Ну, да ладно, Иргизов, не конфузься, — пошутил я. Когда мы с тобой один на один — называй меня по-свойски, а в присутствии подчиненных не смей фамильярность допускать… Словом так… О тебе я давно подумал. Примешь разведроту… В ней уже есть человек двадцать. Задача твоя — идти по всем землянкам и подбирать настоящих разведчиков. Много храбрых ребят прибывает в запасной полк, но отобрать необходимо самых подходящих — таких, чтобы в самой критической обстановке проявлял не только храбрость, но и ум, и хладнокровие. Приглядись, нет ли способных для разведки в твоей группе, которую ты привел.

— В моей группе, в основном, командный состав. Да и то по возрасту — далеко не разведчики. Ратху Каюмову пятьдесят два.

— Каюмов — это тот осоавиахимовец? — Морозов напрягся в ожидании утвердительного ответа.

— Ну да, один из братьев Каюмовых. Старший пока дома, а Ратх со мной вместе прибыл.

— Ратха назначу начальником полкового клуба, — сказал Морозов. — Его мне словно по заказу прислали. Здесь, в запасном, он человек незаменимый. Он и лектор, и политинформатор. Вообще, хорошо в политике разбирается. Ну, ладно, я встречусь и побеседую с ним. А ты, Иргизов, иди сейчас к коменданту — пусть он сведет тебя в разведроту. Оглядись — и принимай ребят. Давай шагай, а то мы задержали с тобой начало совещания — люди ждут. — Морозов распахнул дверь и сказал командирам, чтобы входили.

Иргизов не стал искать коменданта: нашел расположение разведроты сам. Выйдя к северным воротам, он увидел на высокой стене красную надпись: «Смерть фашистским оккупантам!», и замедлил шаг. Вдоль стены блестели, омытые дождем, крыши землянок. Печные трубы торчали, как перископы. У крайней землянки стоял дежурный, с красной повязкой на рукаве — сержант по званию. Иргизов поприветствовал его.

— Не скажешь, где тут располагается разведрота?

— Разведчики — на занятиях, товарищ, — отозвался дежурный, глядя на воротник шинели гостя и не видя знаков различия.