Райское молоко

Джеймс Типтри-мл

РАЙСКОЕ МОЛОКО

Перевод с англ. Л. Терехиной, А.Молокина

Она прижалась к нему упругой маленькой грудью. Разгоряченная, обнаженная, она лежала на нем, широко раскинув ноги и обволакивая все его тело. Он корчился под ее тяжестью, а потом отполз к выгребной яме, и его стошнило.

– Тимор! Тимор!

Это было не его имя.

– Прошу прощения.
– Рвотные спазмы опять сотрясли его тело.
– Я же говорил тебе, Сеул.

Она, искренне удивленная, сидела там, где он ее бросил.

– Ты не хочешь меня? Но все на этой стоянке...

– Прошу прощения. Я тебя предупреждал.
– Он начал натягивать свою серую фуфайку с длинными рукавами. Ткань на локтях была собрана буфами.
– В этом нет ничего хорошего. И никогда не будет.

– Но ты же человек, Тимор. Как и я. Неужели ты не рад, что тебя спасли?

– Человек.
– Он сплюнул.
– Ни о чем другом ты и думать не можешь.

Она тяжело дышала. Он натягивал длинное серое трико, заложенное в складки на коленях и щиколотках.

– Что они с тобой сделали, Тимор?
– Она сидела, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Как они любили тебя, если ты после этого ничего не можешь?
– причитала она.

– Их надо видеть, Сеул, - упрямо произнес он, поправляя свои лацканы сизо-серого цвета.

– Они так вот и выглядели? Все серые и блестящие? Именно поэтому ты так одеваешься?

Он повернулся к ней, коренастый парень во всем сером, на застывшем лице горящие глаза.

– Я ношу все это, чтобы спрятать свое толстокожее человеческое тело, - заметил он, - чтобы меня не тошнило. По сравнению с ними я был - Кротт. Да и ты тоже.

– О-о-о...

Его лицо смягчилось.

– Если бы ты их только видела, Сеул. Высокие, словно столбы дыма. И они все время развлекаются, как- ты не можешь себе представить. Мы не...
– Он замолчал, теребя свои серые перчатки, содрогнулся.
– Они лучше всех детей человеческих вместе взятых, - с горечью сказал он.

Она ощупала себя, сузила глаза.

– Но они же мертвые, Тимор! Мертвые! Ты сам мне говорил.

Он замер, отвернувшись от нее, держа в руке серую тапку.

– Как они могут быть лучше людей?
– настаивала она.
– Все знают, что есть только люди и Кротты. Я вовсе не думаю, что этот твой Кротти - рай, я считаю...

Он рванул ручку замка с секретом.

– Тимор, подожди, Тимор!

Ее крик, а она выкрикивала чуждое ему имя, несся вслед за ним по ярко освещенным коридорам. Его ноги слепо несли его по сухой жесткой поверхности. Он старался дышать ровно, держа руку на замке - это помогало ему выбраться наружу.

Замедлив шаг, он обнаружил, что находится в одном из помещений стоянки, стоянки, которая по-прежнему была чужой для него, но. все они походили на госпиталь, на морг. Пустые саркофаги.

Пожилая женщина - Кротт - проехала мимо, глупо улыбаясь. За ней тянулся след красной перхоти, при виде которого в его желудке снова что-то шевельнулось. Местные Кротты приравнивались к слабоумным людям и принадлежали к высшей ступени развития. Карикатуры. Нелюди. Зачем вообще было пускать их на стоянки?

Гудок предупредил его о том, что впереди завод, и он изменил направление. Прошел мимо табло "Только для людей". За ним была комната для игр. Он обнаружил, что комната пуста, хотя она и была напичкана всякими грубыми аттракционами и механическими глотками, изрыгавшими то, что хозяева Галактики называли музыкой. Они так ревниво относились к своему уродству! Он миновал бар, где можно было купить Ю-4, брезгливо поморщился и вдруг услышал плеск воды.

Этот звук привлек его внимание. В раю тоже была вода... такая вода... Он вошел в бассейн.

Из воды торчали две темноволосых головы.

– Привет, новенький!

Он взглянул на мокрые, оливкового цвета мальчишеские тела.

– Он флоу. Иди к нам, новенький!

С минуту он медлил, этот новичок в сером. Потом, словно вспомнив что-то, разделся, обнажив свое ненавистное сухое розовое тело.

– Эй, да он действительно флоу.

Вода была чистая, и, хотя наводила на мысли о пороке, ему стало лучше.

– Оттава, - назвался один из юношей.

– Халл.
– Они были близнецами.

– Тимор, - соврал он, переворачиваясь и омываясь в воде. Он хотел... хотел...

Он чувствовал, как в пузырящейся воде его касались оливковые руки.

– Приятно?

– В воде, - невпопад ответил он. Они засмеялись.

– Ты готов? Пошли.

Он вспыхнул. Он видел, что над ним смеются, но тем не менее последовал за ними.

В бильярдной было сумрачно и влажно. Почти приятно. Но их плоть стала горячей и скользкой, и он уже не мог делать то, что они от него хотели.

– Он никудышный флоу, - сказал один из них, тот, которого звали Оттава.

– Вы не...
– Но они уже были заняты друг другом. Оставшись неудовлетворенным, чувствуя боль и отвращение, он закончил: - ...Люди! Поганые безмозглые люди! Да вы не представляете себе, что такое флоу!

Они уставились на него, слишком удивленные, чтобы злиться.

– А ты откуда?
– спросил его Оттава.

Отвечать было бесполезно, да и, наверное, не следовало.

– Из рая, - устало произнес он, натягивая серый костюм.

Они переглянулись.

– Такой планеты нет.

– Есть, - возразил он.
– Была.

И вышел. Придал лицу спокойное выражение, выпрямил короткое древо позвоночника. И когда только он очутится в космосе, и ему разрешат просто выполнять свою работу? Безумное, безмерное пространство, легкомысленные звезды. Трижды обвейте его и закройте глаза в спасительном ужасе, ибо он вскормлен и вспоен нектаром...

Кто-то, подошедший сзади, положил руку ему на плечо.

– Стало быть, ты принадлежишь к молодому поколению Кроттов.