Райский сад
Шрифт:
Острая стрела пронзила ее тело от макушки до пят. Она все еще упиралась кулачками в его грудь. Но скорее машинально, чем сопротивляясь, отдаваясь полностью тому чувству, которое захватило ее, до конца еще не осознавая, что это такое.
Николай одной рукой обхватил ее за талию, другую запустил в роскошную гриву блестящих волос, удерживая ее за голову. Но Анна даже и не думала вырываться, полностью отдавшись волшебству этого поцелуя, и смакуя его каждое новое ощущение. Николай всего лишь обвел кончиком языка контур ее волнующих губ. Они были сладкие, мягкие и такие податливые, он легонько их прикусил и нехотя отпустил.
— Это первый, — прошептал он, дыханием касаясь ее уха.
Новая волна ощущений пронеслась по ее телу, и девушка подняла на него свой затуманенный взгляд.
— Если ты… — но он не дал ей договорить, вновь закрыв рот поцелуем.
На этот раз он был более настойчивым, и когда его язык проник в ее рот, Анна задохнулась от переполнявшего ее желания, желая скорее узнать продолжение. Она инстинктивно подалась вперед, обхватив его шею руками. Николай тут же сильнее прижал ее к себе, гладя по спине, плечам. Анна испугалась чувств, которые были такими новыми, острыми, заполняя все ее тело волнующей, приятной истомой. Одурманенный страстью разум предпринял слабую последнюю попытку сопротивления, и девушка постаралась оттолкнуть Николая. Но движение было слабым, безвольным. Однако, к ее полному изумлению, Ротов отпустил ее губы, крепко обхватив ее за талию. Его взгляд был полон такой страсти, что Анна испуганно отшатнулась.
— Не смей больше прикасаться ко мне, — слабо выдавила она, изо всех сил стараясь унять дрожь в податливом теле, и злясь на себя за эту слабость.
— Нет, ты же должна мне три…
Анна изо всех сил уперлась в его грудь, но Николай лишь ухмыльнулся, с легкостью прижимая ее к себе. Его губы снова нашли ее, такие нежные, такие знакомые…
Новая, еще более сильная волна желания захлестнула девушку, и она вся отдалась этому волнующему чувству, со всей своей страстью возвращая полученное наслаждение. Она запустила пальцы в черную шевелюру и прижалась к нему своим телом. И Николай уже не смог этого выдержать, и тогда, когда ее язычок, исследуя неизведанные никогда еще ранее чувства, коснулся его губ, он застонал и напрягся от сильного желания. Схватив девушку, он прижал ее спиной к перилам веранды. Его руки тотчас оказались под сорочкой, уверенно лаская гибкое, чувственное тело. Он гладил нежную шелковистую кожу, вдыхая тонкий аромат лесной земляники и цветов.
— Я хочу тебя… — еле слышно прошептал Николай.
На девушку эти слова подействовали как ведро ледяной воды. Она вся напряглась и сжалась. Мысли стали четкими и ясными. Все еще не давая себе полного отчета в том, что секунду назад ее тело горело от желания, а сама она извивалась в руках Ротова, Анна отстранилась. Николай, не сразу заметил перемену в ее настроении, и лишь смутное чувство, что он не сможет сдержать себя и овладеет ею прямо здесь, не дойдя до кровати каких-то пяти метров, заставило его отпустить ее и отступить на шаг.
— Я хочу тебя… — хрипло повторил он, протягивая руку. Такие же слова она слышала от Белова… и знала, что будет потом… Правда, Никита не заставлял ее тело гореть и изгибаться навстречу ласкам, но это не имело сейчас значения.
— Нет… не надо… Я не могу так…
Не понимая, что происходит у нее в душе, Николай все еще протягивал ей руку.
— Прошу тебя… не мучай меня больше… — в его глазах горел огонь, а в голосе звучала такая мольба.
— Подожди, Николай. Я… Мне нужно знать… — с трудом борясь с собой, чтобы не поддаться тому желанию тела, которое откликалось на его зов.
— Господи! Сейчас?! — до него смутно стала доходить вся серьезность ее намерения.
— Да, — сглотнув, сказала она, и, с трудом подбирая слова, продолжила, пристально следя за выражением его лица:
— То, что происходит, вернее, происходило сейчас…
— Милая, это означает то, что ты хочешь меня, а я ужасно хочу тебя, и хватит говорить об этом!
Она жестом остановила его.
— Для меня важно то, что ты чувствуешь ко мне…
— Да, я хочу тебя с того самого момента, как только увидел еще на дороге, когда ты обгоняла мою машину, — с жаром воскликнул он, начиная злиться на непредвиденную задержку.
— Но ведь одного желания мало, — слабо возразила она.
— Тебе мало? — он уже почти кричал. — Что же тебе еще нужно?
— Я не знаю, — пролепетала она, с тоской глядя на красивое лицо, губы, которые были такими нежными. Она отвела взгляд. «Но почему он не скажет, что любит ее, как любит она… тогда…»
— Мне нужно что-то большее, чем просто желание. — Она подняла на него свои удивительные глаза.
— Пойдем, я смогу тебе дать большее…
— Нет! Ты не понял! Я говорила о чувствах!
— О чувствах?! — он смотрел на нее как на существо с другой Галактики.
— Да, о чувствах! Неужели ты ничего не чувствовал, когда… — она запнулась.
— Когда занимался любовью? — подсказал он.
— Да, когда занимался любовью, — она пристально смотрела на него, как будто от его ответа зависела вся ее жизнь.
Он упорно смотрел на нее, не зная, что ответить на этот простой вопрос, и постепенно это незнание перерастало в бешенство. Да какого черта! Он никогда не задумывался о том, когда… И никто, ни одна из его прежних любовниц не спрашивала о подобной ерунде. Что он чувствовал?! Николай зло сверкнул глазами, желание прошло. Он с ненавистью смотрел на девушку, которую хотел даже во сне, и которая тогда, когда могла подарить море наслаждений, спрашивала о его чувствах!
Анна уже не надеялась, что услышит ответ, но она ошиблась. Он ответил, но каждое слово было как пощечина, как удар хлыста по обнаженной душе.
— Я чувствовал, как мой член наливается кровью и растет. Я чувствовал, как я вхожу во влажное женское тело. Я чувствовал, как нахожусь на вершине блаженства и кончаю. Вот, что я чувствовал!
Еще мгновение он смотрел на нее и, резко развернувшись, ушел в ночь.
Анна стояла, не шевелясь, тщетно борясь с непрошеными слезами. Было такое ощущение, что он изнасиловал ее душу, грубо и безжалостно. Все то, что она услышала, ставило ее на одну ступень с теми, которых у него было так много.
— Что же я наделала, — сквозь слезы прошептала она и ушла в дом, сгорая от стыда и унижения.
Она зарылась лицом в подушку, уже не в первый раз стараясь выкинуть из памяти образ высокого, красивого брюнета, который занял, прочное место в ее мыслях и сердце. Который страстно и нежно целовал ее, доведя своими ласками до сладостного исступления. И, который бросил ей в лицо, что не испытывал к ней ничего, кроме физического влечения, столь необходимого каждому мужчине. Господи, да она с самого начала знала, что он плейбой с большой буквы! Но почему она, ранее не смотревшая, ни на одного мужчину, как на мужчину, она, которая поверила раз и испытала на себе все «прелести» сладких обещаний, которая должна бы навсегда усвоить этот урок, не может вычеркнуть из своей жизни Николая Ротова? Почему этот беспринципный, сексуальный мужчина, менявший в своей жизни женщин чаще, чем носовые платки, видевший в них только предмет для удовлетворения своих потребностей, так возбуждал и притягивал к себе? Слишком поздно она поняла что, несмотря на все, что она о нем узнала, и то, что преподнесла ей жизнь, она всем сердцем любила это чудовище без сердца в образе красивого принца, а не наоборот. И еще она поняла, что сама она для него пустое место. «Ну, может и не такое пустое», — с сарказмом подумала она. И. все, что он может ей предложить — удовольствоваться титулом его любовницы и то лишь временно. Нет, таких подачек она ни за что не примет! И, пусть она испытает на себе все страдания неразделенной любви, но она не унизится до жалкой капельки того, что он может ей предложить взамен ее любви.