Рай

Евгений Кукаркин

Рай

ПРОЛОГ

АД

– Лекарь, вставай.

Меня тряс за плечо мой сосед по койке.

– Слышишь, - продолжил он, - наши начали.

Где-то внизу раздавался грохот, крики. Казарма ходила ходуном. Я натянул штаны, куртку и бросился за соседом вниз по лестнице.

– Лекарь, где лекарь?
– заорал чей-то голос.
– Лекаря сюда.

– Здесь он. Здесь, - ответил криком сосед.

Меня схватили под локти и поволокли по второму этажу в угол, где на койках уже лежали два человека. Грохнул выстрел, за ним дробью отразили эхо выстрелов пулемета с вышки, своды казармы. Зазвенели стекла. Кто-то закричал.

– Крошку, убили, - сказал кто-то у двери.

– Да делай же ты что-нибудь, - рядом со мной держа железный прут от кровати стоял староста блока "Б", Матерый.

– Чем? Ни бинтов, ни ваты, ни иода, ни черта нет.

Матерый выругался длинным вразумляющим матом. Потом схватил за плечо моего соседа по койке.

– Слушай, ты, проберись к тумбочке Крошки, у него там в конце коробка из-под приемника. Тащи ее сюда.

Сосед исчез. Один раненый был без сознания. На правой части лица клочьями свисала кожа, с нее каплями стекала кровь. Само лицо распухло и приняло фиолетово-кровавый оттенок. Другой, - лежал с переломанной в двух местах рукой и глухо постанывал.

Принесли Крошку. Я ему ни чем помочь не мог. Пуля пробила ему грудь и смерть наступила мгновенно. Примчался сосед с коробкой и когда я ее открыл, то увидел аптечку, с необходимым для первой помощи материалом.

Внизу стрельба усилилась и вдруг внезапно затихла. Раздала голос мегафона.

– Граждане заключенные, прекратите сопротивление. Вас подбивают несознательные элементы к насилию. Будьте благоразумны. Те кто будет нам сопротивляться, получат дополнительные сроки. Еще раз повторяем. Не надо осложнять себе жизнь.

Послышались ответные крики. Заключенные привели двух связанных надзирателей и посадили на койку недалеко от меня. Появился опять Матерый.

– Лекарь, посмотри этих двух. Нам они живые нужны.

Надзиратели были в порядке. Только у одного рассечена бровь и я ее заклеил пластырем.

Минут пятнадцать переругивались стороны. И внизу опять начался штурм. Грохот выстрелов слился в сплошной рев. Стекла правой стороны казармы уже были выбиты все. Мне стали поступать раненые с нижних и с верхних этажей. В основном, с пулевыми ранениями.

Матерый привязал к пруту кровати наволочку и выставил его в окно. Выстрелы затихли.

– Эй, - заревел он в окно.
– Вы не забыли, что у нас двое ваших. Если вы прорветесь в казарму, мы им перережем горло.

– Покажи их в окно, - ответили с низу.
– Тебе, скоту, верить нельзя.

Четверо зеков подхватили надзирателей и подтащили их к окнам.

– Вася, ты хоть рот можешь открыть?

– Иди ты в жопу. Из-за тебя, мудака, все началось. Ты там, а мы в дерьме, - прокричал один из надзирателей.

Матерый махнул рукой. Надзирателей от окон отвели. Начались переговоры.

– Мы хотим человеческого отношения к себе. Хотим, чтоб убрали от нас мясника капитана Рыжова. Требуем нормальной пищи и санитарных условий.

Матерый, впервые, длинную речь произносил без мата.

Нам в ответ, только предлагали сдаться.

Кто бы мог подумать, мы держались пять дней. Милиция получила подкрепление и на пятый день взрывы сотрясли решетчатые окна нижнего и нашего этажа. В проемы окон полезли омоновцы. Свалка приобрела дикий вид. Вал орущих и кувыркающихся тел двигался к моей импровизированной больнице.

То что я увидел позже, потрясло до основания. Матерый подошел к койке с надзирателями и хладнокровно перерезал им горло. Дерущиеся люди дошли до первых коек с ранеными и омоновцы стали избивать их и прыгать по ним кованными ботинками.

Крики усилились.

Я такого тоже вытерпеть не мог и схватив стальной прут от койки, оставленный Матерым, обрушил его на блестящий шлем, защищавший милиционера. Он рухнул как подкошенный. Второго удара мне сделать не удалось. Что-то обрушилось на мою голову и я провалился в темноту.

Мое дело разбирал не суд, а специальная комиссия, прибывшая по поводу возникновения беспорядков в Оренбургском централе. Как ни странно, но меня спасло звание кандидата биологических наук.

– Как же вы ученый, ввязались в эту кашу?
– спросил председатель комиссии.

– Вы наверно забыли, я исполнял обязанности лекаря и помогал людям. Поэтому я там был. И еще, прошу не забывать, я сам заключенный.

– Это печальный факт, но вы сами виноваты.

– В чем?

– В том, что вы заключенный. Никто вас не просил, что бы вы разглашали военную тайну и этим подрывали мощь государства..

– Разве борьба за мир, теперь преступление.

– Мы не будем с вами ввязываться в диспут. Это дело закона. Учитывая степень вашего участия в беспорядках, комиссия решила ваше дело в суд не передавать. На вас поступил запрос по спец отделу МВД, об отправлении вас в зону номер пять.

– Мне это ничего не говорит.

– На месте все и узнаете.

Суды над участниками сопротивления закончились через месяц. Еще месяц шли бюрократические оформления и согласования документов. Наконец, этап собран и нас повезли в тюремном вагоне на станцию Колоски под Новосибирск.

От станции машины с зеками часа три крутили по петляющим дорогам, пока не подъехали к воротам, от которых высокие заборы уходили в бесконечность.

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

РАЙСКАЯ ЖИЗНЬ

Я попал в рай.

Чистенькие дороги и тротуары, удивительно современные коттеджи, с зелеными лужайками и бассейнами , затерянными в густой листве, а магазины..., какие магазины, забитые товарами и продовольствием до потолка. И все это в то время, когда в стране ни черта нет, когда в кармане много денег, а полки и прилавки магазинов пусты.