Чтение онлайн

— Это Паркер.

— В одиннадцать ночи?

Мередит затряслась от дурного предчувствия еще до того, как горевшие на крыльце лампы осветили напряженное, мрачное лицо Паркера.

— Я надеялся, что все уже разошлись. Мне нужно поговорить с вами обоими.

— Паркер, — начала Мередит, — не забывай, что отец болен…

— Я не собираюсь зря его расстраивать, — пообещал Паркер, почти силой уводя их в дом, — но он должен знать факты, чтобы разобраться и понять, как поступить.

— Прекратите говорить обо мне, словно меня здесь нет! — рявкнул Филип, как только они добрались до библиотеки. — Какие факты? И что, черт возьми, происходит?

Плотно закрыв двери библиотеки, Паркер предложил:

— Думаю, вам лучше сесть.

— Пропади все пропадом, Паркер, ничто не может расстроить меня больше, чем твои недомолвки…

— Прекрасно. Филип, вчера вечером я случайно взглянул на постановление о разводе Мередит и удивился некоторым неточностям. Помните, лет восемь назад нашумевшее дело одного чикагского поверенного, который брал деньги с клиентов и вместо того, чтобы внести пошлину, клал их в карман, не регистрируя дела?

— Да. И что?

— А пять лет назад разразился скандал с адвокатом по имени Джозеф Грандола, практикующим на Южной Стороне, который никогда не имел диплома, но брал деньги за ведение дел, которые так и не попадали в суд?

Паркер ждал ответа, но если не считать внезапной напряженности в позе Филипа, другой реакции не было, и он продолжал:

— Грандола окончил один курс юридического факультета, прежде чем его выкинули. Некоторое время спустя он открывает офис в районе, где большинство клиентов — люди необразованные. Десять лет ему все сходило с рук, поскольку он брался лишь за те дела, которые не требовали открытого заседания суда и, следовательно, никаких встреч с адвокатом противной стороны, — такие, как полюбовные разводы, составление завещаний и так далее.

Мередит почти рухнула на диван, чувствуя, как желудок неприятно скрутило, а к горлу подступает тошнота. Она уже поняла, что сейчас скажет Паркер. Голос Паркера словно отдалился и стал глуше:

— У него было кое-какое юридическое образование, и он сумел нахвататься специальных выражений, чтобы составить достаточно грамотный документ. Когда к нему приходил клиент, желавший развестись, он сначала убеждался, что другая сторона полностью согласна либо находится в бегах. В этом случае он запрашивал с клиента столько, сколько мог вытянуть, а потом составлял заявление о разводе. Зная, что он никогда не сможет сойти за настоящего адвоката и ни один судья не подпишет постановление, он подписывал его сам.

— Вы пытаетесь сказать мне, — почти неузнаваемым голосом прохрипел Филип, — что тот поверенный, которого я нанял одиннадцать лет назад, вовсе не был адвокатом?

— Боюсь, именно так.

— Не верю, — прорычал он, словно пытался отпугнуть несчастье собственной яростью.

— Нет смысла снова вгонять себя в сердечный приступ, это больше ничего не изменит, — спокойно и рассудительно указал Паркер, и Мередит почувствовала некоторое облегчение, увидев, как отец делает над собой некоторое усилие взять себя в руки.

— Продолжайте, — сказал он через несколько мгновений.

— Сегодня, после того как я убедился, что Шпигальски — не член адвокатской коллегии, я послал в суд детектива, крайне осторожного и умеющего молчать детектива, которого мы всегда используем для подобных дел, — успокоил он Филипа, судорожно сжавшего спинку стула. — Он провел целый день и часть вечера, проверяя и перепроверяя архивы. В суде развод Мередит не зарегистрирован.

— Я убью этого ублюдка!

— Если имеете в виду Шпигальски, его сначала нужно найти. Он исчез. Если же говорите о Фарреле, — отрешенно продолжал Паркер, — рекомендую вам изменить свое отношение к нему.

— Черта с два! Мередит может в два счета решить эту проблему! Для этого нужно всего-навсего вылететь в Рино и там получить быстрый развод, причем без лишней огласки.

— Я уже думал об этом, но ничего не выйдет, — покачал головой Паркер и поднял руку, чтобы остановить очередной взрыв эмоций. — Выслушайте меня, Филип, потому что у меня было время хорошенько над всем поразмыслить. Даже если Мередит сделает так, как предлагаете вы, это не поможет разрешить юридическую путаницу, связанную с их имущественными правами. Придется пройти через обычную судебную процедуру.

— Мередит совсем ни к чему объяснять ему, что произошла ошибка!

— Мало того, что это некрасиво с моральной и этической точки зрения, но и крайне непрактично, — объяснил Паркер с раздраженным вздохом. — В Американскую коллегию адвокатов уже поданы две жалобы на Шпигальски, и они передали дело в руки властей. Предположим, Мередит послушала вас, но тут Шпигальски арестуют и он во всем сознается. В ту же минуту власти информируют Фаррела, что его развод незаконен, если, конечно, он еще раньше не прочитает об этом в газетах. Да вы хоть имеете представление о том, на какую сумму он вам вчинит иск за все это? Он добровольно доверил вам и Мередит уладить дело с разводом, а вы проявили преступную небрежность, не говоря уж о том, что все эти годы подвергали его опасности двоеженства, и…

— Да вы, кажется, обо всем успели подумать! — оборвал Филип. — Что же предлагаете делать?

— Все что угодно, лишь бы уговорить его и не допустить скандала, — с неумолимым хладнокровием объявил Паркер и обернулся к Мередит:

— Боюсь, что этим придется заняться тебе.

В продолжение всего разговора Мередит сидела неподвижно, не в силах поверить в происходящее, но слова Паркера вывели ее из тупого оцепенения:

— Объясни, пожалуйста, почему именно я, а не кто другой, должна его уговаривать?

— Потому что тут замешаны невероятные финансовые затруднения. Нравится тебе или нет, но Фаррел — твой законный муж, и вы женаты вот уже одиннадцать лет. Ты богатая женщина, Мередит, и, следовательно, Фаррел, как законный муж, имеет право на часть всего, чем ты владеешь…

— Да прекрати ты называть его так!

— Но это правда, — настаивал Паркер, хотя уже гораздо мягче. — Он может просто отказаться дать тебе развод, да еще и подать в суд за пренебрежение…

— Господи Боже! — вскрикнула Мередит, вставая и начиная нервно бегать по комнате. — Невероятно! Нет… погоди… мы слишком драматизируем.