Рай Сатаны
Шрифт:
– Пить нельзя?
– Можно. Только помрешь скоро… Через дезактиватор ее прогоняем, и душ только в пятницу.
Сержант тяжело вздохнул… Среди разнообразных гаджетов, имевшихся в его снаряжении, не было даже самого захудалого прибора, способного хотя бы приблизительно измерить уровень радиации. Не полагается их иметь рядовому и младшему командному составу. Начальству лучше знать, где подчиненным будет безопасно, а где нет. И путь Багирова по тундре мог пролегать через самые «горячие» районы. И воду он мог пить самую паршивую, нанофильтры не спасают от радионуклидов.
Василиса направилась к выходу, сказав напоследок:
– Так что располагайся, поспи, коли уж в массаже не нуждаешься…
Вообще-то Багиров от массажа отказаться не успел, но уточнять и поправлять Василису не стал. Дождался, когда дверь за ней закроется, и вновь осмотрел номер, теперь гораздо внимательнее.
Санузел – ничего интересного, встроенная гардеробная – опять ничего, Баг даже заглянул под кровать, отдернув кружевной край покрывала и чувствуя себя немного глуповато… Но и под кроватью ничего подозрительного не оказалось.
Два окна – причем одно фальшивое, в боковой стене-перегородке, и виден в него уже знакомый пейзаж: летняя тундра, стойбище вдали, куропатка и подкрадывающийся к ней песец… Второе окно настоящее, выходит на главную улицу городка, и нет никаких признаков, что окно можно как-то открыть.
А вот входная дверь, напротив, не желала запираться. Имелся на ней электронный замок, но не подавал признаков жизни, да и Василиса, открывая номер, не воспользовалась ни ключом, ни кодом, ни сканером сетчатки, – просто толкнула дверь… Изнутри тоже не имелось никакой задвижки, пусть даже самой символической, вылетающей от легкого толчка плечом. А петли дверные, между прочим, хорошо смазаны и ни малейшего скрипа не издают.
При таких вводных, предложение «поспать с дороги» мог охотно принять только неисправимый оптимист, а Багиров к ним не относился. Не заживаются в десанте неисправимые оптимисты – быстро становятся или реалистами, или жмуриками.
Разве что попробовать забаррикадироваться… Он попробовал – не получилось. Комод не просто был прикреплен к полу – составлял с ним и со стеной единое целое. Кровать не сдвинулась ни на миллиметр, несмотря на все усилия Бага, а он дистрофией не страдал. Из остальных предметов обстановки даже самую хлипкую баррикаду не построить…
Сержант со вздохом опустился на край кровати. Не нравилось ему происходившее – и то, чем все почти наверняка завершится… Может, лучше было бы остаться с Иваном… Или попытаться вернуться назад через Туман… Хотя попытка найти в нем обратный путь могла иметь самые непредсказуемые последствия. Но что сделано, то сделано, – остается ждать, предоставив горожанам право первого хода. И пусть исполнится, что предсказано…
Как, интересно, здесь принято резать не подсвинков – матерых кабанов-секачей с острыми клыками? Кровать накрепко приделана к полу и стоит точно напротив двери. То есть в задремавшего гостя запросто можно пальнуть с порога… А что с молитвенным ковриком? Багиров встал, намереваясь проверить свою догадку, попробовал сдвинуть коврик с места – тот не сдвинулся. Приклеен, наверное.
Однако от двери в совершающего намаз человека не выстрелить… Какая-нибудь потайная амбразура в стене? Ничего похожего Багиров не высмотрел, хотя изучил стены очень тщательно. А вот на потолке обнаружилось кое-что любопытное: небольшой, сантиметров двадцать на тридцать, прямоугольник. Кто-то выпилил или вырезал кусок пластиката, а затем приладил на место в виде лючка. Сержант усомнился, что отверстие штатное, позволяющее подобраться к проводке или к трубам, – пропилы не совсем ровные. Располагался лючок так, что из него очень удобно было всадить пулю или стрелу в молящегося.
Все понятно. Можно начинать зачистку – снова натянуть шлем и пройтись по «Звезде Таймыра», убивая всех повстречавшихся скупыми одиночными выстрелами. Потом разыскать с помощью биодатчика не встреченных и затаившихся… А затем повторить процедуру в масштабах всего городка. Честно говоря, начать можно было и в ресторации, едва взглянув на тарелку с мясом…
Но Багиров медлил. Теперь, встретив четырехглазого хранителя и услышав, что Рай и Ад – вполне конкретные населенные пункты, он стал гораздо серьезнее относиться к пророчествам Ивана. Не то чтобы вовсе безоговорочно верил им, но… В общем, раз уж сказано «Они начнут убивать тебя, а ты убьешь их», – пусть так и будет.
Сержант погасил свет, включил «ночной глаз», затем снял бронежилет, положил его вместе со шлемом на тумбочку, – теперь снаряжение сразу бросалось в глаза от входа. Свернул одеяло так, чтобы от двери казалось, что на кровати кто-то лежит. И стал терпеливо ждать, когда его начнут убивать.
Ждать пришлось долго. Баг успел засомневаться: может быть, все дело в его мнительности, порожденной словами Ивана? Может быть, местным и вправду нужен до зарезу военный специалист и все предложения Игната сделаны вполне искренне? От участи «подсвинка» такой вариант не избавит, коли уж со жратвой здесь настолько туго, но всё произойдет не сегодня, не в эту ночь…
Сержант собрался было надеть шлем и пустить в ход датчик биообъектов – пластикатовые стены для сканирующих импульсов не помеха. Надо проверить: вдруг все обитатели «Звезды» закончили вечерние посиделки и сейчас тихо-мирно спят, ничего против гостя не затевая?
Отправиться к тумбочке за шлемом Баг не успел – дверь беззвучно открылась. По номеру скользнул луч фонаря. Непростого фонаря, работающего в инфродиапазоне. Такой же фонарь, только более мощный и узкофокусный, имелся и среди прицельных приспособлений «абакана» – подсвечивать цели в ночном бою…
Багиров хорошо видел скользящий по комнате луч благодаря «ночному глазу», но спящего невидимое освещение не потревожит и не разбудит…
Раздался короткий механический звук. Что-то пронеслось по комнате, в первый момент сержант даже не понял, в чем дело, и лишь мгновение спустя разглядел, что из скатанного им одеяла торчит арбалетная стрела.
– Ну? – донесся из коридора едва различимый шепот.
– Наповал, даже не пискнул…
– На, еще раз стрельни для верности.
Из одеяла выросла еще одна стрела. Никаких звуков, свидетельствующих о взведении арбалета, не раздавалось. Надо понимать, у тех, кто пришел сейчас по сержантскую душу, имелся лишь один прибор ночного видения. Его владелец и стрелял оба раза, а напарник отдал ему свое заряженное оружие.