Чтение онлайн

Все что знал рассказал. Все что слышал. Все, что додумал сам.

После чего король подписал привилегию и отпустил окрыленного купца. С пометкой, правда, чтобы с прибыли от продажи ламп они бы платили по десятой части королю и Святому престолу. Последнее было особенно важно, так как купцы были литовские и придерживались православия, а потому от церковной десятины католикам освобожденные. Ведь на Руси такой практики не было и церковь держалась испокон веков по византийскому обычаю — за счет правителя и его помощи.

— Это славная новость! — когда закрылась дверь за купцом, произнес священник. — Теперь мы сможем уязвить этих схизматиков! Эко удумали мерзавцы! Супротив древних Вселенских соборов пошли! Ересь Оригена была предана анафеме на Пятом Вселенском соборе!

— А если это все не просто слухи?

— Но ведь это ересь Оригена!

— Ты сам же говорил мне, что неисповедимы пути Господни. Разве Всевышний не мог совершить такого чуда?

— Мог, но…

— Вот давай и проверим, — подмигнув произнес король, намекая на то, что им нужно приватно поговорить об этом деле.

— Да, Государь. Конечно, Государь. — почтительно произнес священник и спешно удалился, делая вид, что ему не терпелось приступить к делу.

Король же задумчиво уставился на лампу.

Старинный князь из рода Роговолдовых внуков некогда правил полоцкими землями. Славно правил. Долго. И очень благополучно. Города укреплял. Торговлю множил. Ремесла развивал. При нем Полоцк достиг своего наивысшего расцвета. Его наследники передрались промеж себя, а потому и потеряли власть над Полоцком. Это очень неприятная новость. Если там прознают о Всеславе и поверят, могут начаться волнения. Ведь при нем город процветал, как и вся округа. Он местный герой, настоящая легенда.

Но это — с одной стороны. А с другой, татары действительно представляли серьезную опасность для Руси. Не только московской, но и литовской. И было бы недурно дать им укорот. Так что, если это действительно божье провидение, то мешать ему не след. Тем более, что он выгодно и королю лично, ибо приведет к укреплению южных земель его владений.

С третьей же стороны король прекрасно знал о ереси, про которую говорил священник. И не понимал, как такое вообще возможно. Ведь в силах Всевышнего воскресить Всеслава в его же теле. Тогда почему он так не сделал? Или это не Всеслав? И все происходящее — политическая игра Иоанна Васильевича, который задумал что-то непонятное и явно нехорошее?

Так или иначе, но в этом вопросе нужно было разобраться…

[1] В 1554 году словом «злотый» назывались дукаты, поступающие в Польшу. Дукат — это золотая монет массой около 3,5 грамм. При пересчете в серебро равная примерно 56 копейкам.

[2] В церковном обиходе термин «ересь» имеет значение серьезного противостояния, основанного на разногласия по фундаментальным идеологическим вопросам, а термин «раскол» означает меньшую форму разобщенности, вызванную прежде всего организационными вопросами или второстепенными идеологическими противоречиями.

Глава 10

1554 год, 17 июля, Коломна

Иоанн Васильевич сидел на своем коне и наслаждался видом Оки. Широкой, просторной, полноводной. Он, правда, помнил, что Волга намного больше, а Ока — всего лишь ее приток. Но Волга далеко, а Ока — вот она. И по сравнению с Москвой-рекой — мощь[1].

Царь наслаждался видами, находясь в некотором удалении ото всех. Потому что устал. Потому что жаждал хоть немного тишины и покоя. А там — за спиной располагалось большим лагерем его войско, выведенное из Москвы, коломенский полк и какое-то количество гонцов. Ото всех заокских городов шли гонцы, дабы сообщить об активности татар. И ему требовалось их всех выслушать, и угадать — придет Девлет Герай с большим нашествием или нет? А если придет, то куда?

Загадка…

Оснований для крупного нашествия хватало.

В позапрошлом 1552 году русские войска взяли Казань[2]. Большой успех долгой и сложной истории.

Почему именно Казань? Потому что Казань, в отличие от Крыма располагалась ближе. И ходить в набеги им выходило бегать намного проще. Да еще и вдоль рек. Вот они и старались, терроризируя весь восток державы.

С одной стороны, а с другой — это борьба Руси за жизненное пространство. К середине XVI века закончились ресурсы для внутренней колонизации. Земли южнее лежали под ударами Крыма, земли восточнее — Казани. Западнее располагалась такая же Русь, только Литовская, с теми же самыми проблемами. Севернее же колонизировать было можно, за исключением того, что там ничего не растет. Поэтому требовалось куда-то выплескиваться и развиваться. Ну и торговля. Куда уж без этого? Иоанну свет Васильевичу хотелось получить контроль над казанской торговлей.

Так или иначе, но Казань взяли. Несмотря на сопротивление Степи и Литвы. Однако взять столицу, не значит установить контроль на прилегающей территорией. И там было беспокойно. ОЧЕНЬ беспокойно. Поэтому постоянно приходилось посылать туда войска, вкачивая огромные ресурсы, переживая о сохранности захваченного. Чему способствовали интриги Крыма, Хаджи-Тархана и переменчивая политическая игра ногаев. Разумеется, при самом активном участии в этом деле как Литвы, так и Османской державы.

И вот, поддавшись уговорам ногайцев, Иоанн Васильевич отправил войска в Астрахань, точнее Хаджи-Тархан, как тогда назывался город в низовьях Волги. Послал, чтобы свергнуть местного хана и посадить своего союзника. То есть, наступить на те же грабли, о которые и он сам, и его отец с дедом весь лоб себе расшибли в Казанской истории. Они правда этого не понимали, и царь рассчитывал на относительно успешное разрешение вопроса.

Рассчитывать то рассчитывал, но все равно переживал по поводу того, что крымское ханство, а, возможно, и Литва, постараются помешать ему в этом деле. А потому ждал вторжения степняков.

Свои люди в Перекопе не доносили о выходе хана в поход. Однако, как ему передали, ногаи нарушили свои союзные обязательства и к месту встречи не пришли. Из-за чего, опасаясь степной угрозы, царь выступил с полком московской службы к Коломне. Оттуда было удобнее реагировать. Он не исключал того, что его людей в Перекопе могли повязать или купить. Да и измена не диво дивное…

В общем — тот еще клубок с массой неизвестных.

Наконец он тяжело вздохнул. Еще раз окинул взглядом красоты речного простора. И отправился беседовать с гонцами, которые прислали все города его заокских владений: и Переяславль-Рязанский, и Тула, и Елец и прочие.

Первый гонец. Второй. Третий.

Тулу же он держал в ожидании до последнего. Строго говоря он не желал вообще его слушать, прямо предвкушая, что гонцу есть что сказать. Не по делу, но интересного. И опять это будет связано с Андреем. Последнее время ему казалось, что в Туле если что-то и происходило, то оно было так или иначе связано с этим беспокойным и очень деятельным человеком, который никак не мог сидеть на попе ровно. Словно ему было дело до всего. Но сколько не откладывай, а выслушать тульского гонца все же пришлось. Вон — один остался. Стоит. Мнется. И по лицу видно — распирает от желания говорить.