Чтение онлайн

– Двойнику или доминанту?

– Интересный вопрос, не проверял. Я просто думаю, как мы по этажу Перссона искать будем. Стучаться в каждую квартиру?

– Сейчас.

Хэнк наклонился и оторвал круглую крышку от хрупнувшей под ногой жестяной банки.

– Это зачем? – спросил Ингрейв.

– Зеркало, – сказал двойник, вытирая рукавом жирную сторону крышки. – Смотри.

Он запустил в глаза доминанту солнечный зайчик. Ингрейв прикрылся рукой.

– Делать нечего?

– Идея одна есть. Из разряда неочевидных.

Рискуя посадить пятно, Хэнк опустил крышку в карман плаща.

У подъезда никого не было, и они прошли в темные недра дома, удивляясь неожиданной безлюдности. Лифт, как водится, не работал.

– Он что, не заселен? – спросил Ингрейв, шагая за двойником по лестнице на расстоянии одного пролета.

– Нашел, кого спросить, – ответил Хэнк.

Солнце пробивалось сквозь стеклянную крышу и заглядывало в узкие прорези окон. Чуть светились разрисованные граффити стены. «Мэдиган навсегда!». «Солано, помни о смерти!». «Танцуй как Марвин».

Детективы поднялись на четыре этажа, вслушиваясь в скрипы, вздохи и посвист ветра. Ингрейв не выдержал и заглянул в жилой коридор. Взгляду его предстал вздувшийся линолеум, сбитый пожарный щит и два ряда закрытых дверей, сходящихся в дальнем конце в слепящий квадрат окна.

– Не сделал ли Кэрби из нас придурков?

– А смысл? – отозвался сверху двойник. – Думаешь, Маф решил, что мы недостаточно хороши? Или сомневается в том, что мы сдадим ему Перссона?

– Не знаю. Ты скажешь мне про крышку?

– Лови.

Хэнк сбросил ему жестянку, сверкнувшую золотой рыбкой. Ингрейв поймал.

– И что с ней делать? – спросил он, чувствуя, как маслятся пальцы.

Двойник фыркнул сверху.

– Ты светишься здесь, и это видят все двойники. Соответственно, двойник в вашем мире тоже будет фонить. В обратную сторону. Ясно? Он и сам будет потемнее, и обстановка вокруг него станет чуть приглушенной. Тебе, как доминанту, это должно бросаться в глаза. Я надеюсь.

– Через отражение? – уточнил Ингрейв.

– Именно.

– А дальше?

– Кто из нас двоих умный? Соображай. Все, я на шестом.

– Понял.

Ингрейв достал револьвер. Осторожно шагнув на площадку, он выглянул в коридор. Двойник, прижав палец к губам, медленно отступал-скользил в рассеянном свете мимо закрытых дверей, приглашая следовать за ним.

Ингрейв задержал крышку у левого глаза.

7.

Оказалось, ничего сложного.

Отражение хоть и было мутновато, но представление о предмете давало. Двери квартир, искажаясь и вытягиваясь, вместе с ковриками и граффити поплыли мимо. На мгновение в глубине дома послышался голос Чабби Чекерса, предлагающего заняться твистом, но затем снова все стихло.

Пятая дверь была потемнее, поущербнее остальных.

На всякий случай, заставляя двойника отступать дальше по коридору, Ингрейв проверил по две квартиры справа и слева и вернулся обратно.

– Кажется, эта, – шепотом сказал он, разглядывая тени и наплывы в отражении.

– Уверен? – спросил двойник.

Ингрейв кивнул.

– Отойди, а? – попросил Хэнк и коротко влупил по двери ногой в районе замка.

Что-то звякнуло, клацнуло, и дверь распахнулась в темноту квартиры. Двойник пощелкал выключателем.

– Света нет.

– Что теперь? – спросил Ингрейв, остановившись на пороге.

– Ищем зеркало.

Двойник скрылся в проеме, ведущем на кухню и в санузел. Ингрейв прошел в комнату, полную танцующей в воздухе пыли, обогнул бугристый диван и чуть раздернул шторы у окна, впуская загустевший вечерний свет.

– Почему ты думаешь, что здесь должно быть зеркало? – спросил он.

– Хэм, ты непроходимый тупица.

– Мы, Хэнк.

– Нет, мой дорогой доминант. Исключительно ты. Куда Перссону бежать, если его накроют в твоем мире? Сюда. Как он сможет это сделать без зеркала? Никак. Вывод: в квартире должно быть зеркало.

Невидимый, двойник застучал чем-то на кухне. Ингрейв подошел к перекосившемуся шкафу-купе и с усилием сдвинул створку.

– Я нашел, – сказал он.

Зеркало стояло внизу, под парой растянутых футболок. Оно было небольшое, прямоугольное и темное. В нем приземлившейся тучей отражался диван.

– Круто, – заглянул в комнату двойник, – теперь лезь туда.

– Куда?

– В свой доминантный мир. Хватай Перссона и тащи сюда, пока он жив и за ним не явился кто-то еще.

– Я не пролезу, – сказал Ингрейв.

– Плечи пройдут – весь пройдешь.

– Ты бы дверь прикрыл, советчик хренов, – сказал Ингрейв, становясь перед шкафом на колени и вздохнул. – Штаны были хорошие.

В отражении пыльный пол пересекала натоптанная тропка в коридор и к двери.

Ингрейв наклонился к зеркалу и осторожно окунул в него голову. Следующей пошла рука с револьвером. За рукой провалилось плечо. Две трети тела какое-то время абстрактной инсталляцией торчали в шкафу-купе, пока в два рывка не исчезли совсем. Фокус, достойный самого Гудини.

– Что ж, – сказал Хэнк.

Он подпер входную дверь спинкой найденного на кухне стула, второй стул поставил в центре комнаты, чтобы была возможность контролировать и дверь, и зеркало, и, усевшись, негромко насвистел «Ла Бамбу», подставляя к губам свой «кольт питон».

8.

Перссон был мертвецки пьян. Он дрых на диване, заросший, грязный, с пятном пластыря на лбу. Ингрейв сравнил его физиономию с фотографией и, примерившись, рукоятью револьвера тюкнул спящего по затылку. Потом поднял за руки, перевалил на живот и, присев, закинул себе на спину.