Чтение онлайн

Схватив его за плечо, я что было силы врезал ему ребром ладони по руке. Удар был не очень сильный, но достаточно болезненный, да и, видно, он растерялся, потому что немедленно отпустил Джея. С озадаченным видом Люшен уставился на свою лапищу, сжимая и разжимая пальцы, а затем он с угрожающим видом повернулся ко мне.

Украдкой покосившись туда, где горилла номер два, все так же глупо ухмыляясь, подпирала витрину, я прошептал Люшену на ухо:

— Слушай, мистер, как тебя там... Мы уже вдоволь налюбовались тобой. А теперь прикинься рыбой и плыви отсюда. Не знаю, что там у вас на уме, но вы, парни, выбрали плохой день.

Он уставился на меня своими поросячьими глазками и шумно выдохнул:

— Ах ты, сукин сын!

От запаха чесночного перегара меня чуть не стошнило, и, воспользовавшись моим замешательством, он что было силы впечатал пудовый кулак мне в грудь. Я едва успел отскочить в сторону, с трудом перевел дыхание и замер футах в пяти от Джея и Люшена.

Вот все и встало на свои места. А ведь поначалу я надеялся убедить этих парней, что дельце не выгорит, и им остается убраться восвояси. Теперь же было ясно, что драки не избежать. Сердце у меня колотилось в груди, словно кузнечный молот, мышцы налились привычной тяжестью. Я заставил себя расслабиться и, выставив вперед кулаки, взглянул на Люшена. Тот решительно шагнул ко мне. Да, похоже, у мерзавцев богатый опыт, невесело подумал я, нанося первый удар.

Дружок Люшена громко расхохотался, когда увидел, как я отлетел назад, но не сделал ни малейшего движения в мою сторону. С тем же небрежным видом он снова облокотился на витрину, словно не сомневался ни минуты, что Люшен вполне справится и без его помощи.

— Ты сделал ошибку, мистер, — тихо произнес я.

Люшен нагло ухмыльнулся мне в лицо и продолжал неторопливо приближаться. Меня поразила спокойная уверенность и неожиданное изящество его движений — да, можно было не сомневаться, что парень дерется не в первый раз. Он сосредоточился, готовый в любую минуту блокировать каждый мой удар. Сжав кулаки, я молча ждал.

Все эти бритоголовые парни были на одно лицо. И всем им казалось, что достаточно врезать человеку до потери пульса — и дело с концом. Особенно им нравилось иметь дело с чистенькими благообразными, джентльменами, умевшими боксировать лишь по рафинированным правилам маркиза Куинсберри. В этом случае схватка разыгрывалась по одному и тому же сценарию: одним ударом громила сбивал с ног чистоплюя в белых перчатках, а потом уже добивал лежачего сокрушительным ударом в челюсть. Господи, да если бы я хоть раз уподобился таким «боксерам», из меня давным-давно вышибли бы дух!

Люшен сделал еще один осторожный шаг навстречу. Глаза его не отрывались от моего лица. Он не торопился нанести первый удар, но я заметил, как он осторожно выставил вперед правую руку. Думаю, он ничуть не сомневался, что я, как глупый баран, до последней минуты буду ждать, пока он сшибет меня с ног. Идиотски ухмыляясь, он открытой рукой дотронулся до моей груди. Я даже не пытался остановить его, но когда ладонь его легла мне на грудь, молниеносно вытянул левую руку и, просунув свой большой палец между его средним и безымянным, так скрутил ему пальцы, что они затрещали. Почувствовав сильный толчок, я резко отшатнулся вправо, одновременно потянув на себя его руку. Рывком повернув запястье вправо, я довольно хмыкнул, услышав, как его пальцы с сухим хрустом выскочили из суставов.

Я точно знал, что сейчас произойдет, и вдруг Люшен тоже это понял. Это один из простейших приемов дзюдо, называется он «пошли со мной» и представляется детской игрушкой, пока кто-нибудь не испробует его на вас. Глаза Люшена чуть не вылезли из орбит, было видно, что он едва не теряет сознание от жгучей боли. Я услышал, как он со свистом втянул в себя воздух, и в горле у него заклокотало. Привстав на цыпочки, он качнулся вперед, побелевшие губы его разомкнулись в беззвучном крике. Он оскалился, как собака, и я увидел черные дупла в гнилых нижних зубах.

Я аккуратным движением крутанул его запястье, и он сделал два балетных шажка в мою сторону. Увидев, что мерзавец полностью в моей власти, я небрежно повернулся на каблуках, а он, шипя что-то сквозь зубы, засеменил следом. Издалека, где-нибудь с расстояния футов пятьдесят, можно было подумать, что мы исполняем какое-то сложное балетное па, и только я знал, что Люшен чудом не потерял сознание. Он был лишен возможности двинуть меня левой, так как я одним движением кисти мог заставить его рухнуть на колени, а другим — сломать ему пальцы.

И признаться, я с трудом удержался от искушения поступить именно так. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия в данную минуту, как вид белых осколков его костей, выглядывающих наружу в кровавых ошметках разорванных мышц. Пришла пора проучить этих мальчиков. Внутри у меня по-прежнему полыхала бешеная злоба, кровавая пелена застилала глаза. Потребовалось сделать неимоверное усилие над собой, чтобы заставить руку чуть-чуть ослабить хватку.

От дикой боли Люшен не мог выдавить из себя ни слова. Крупные капли пота покрыли его лоб, наконец он прохрипел:

— Легче, Христа ради, легче!

— А теперь убирайтесь оба! Ты меня слышишь, чтобы духу вашего тут не было!

Если даже он и ответил, я все равно не успел услышать. Моя самонадеянность сыграла со мной злую шутку: я и не заметил, как повернулся спиной ко второму громиле. А он был не так глуп, чтобы не воспользоваться моей оплошностью, и мой затылок по достоинству оценил силу, которую он вложил в свой удар.

Когда я пришел в себя, холодные струйки воды текли у меня по лицу, и Джей озабоченно заглядывал мне в глаза, обтирая мне лоб мокрым носовым платком. Я так и лежал на спине, и глаза мои с прискорбным упрямством отказывались мне повиноваться. Наконец дождавшись, пока проклятый потолок перестанет качаться над головой как бешеный, я застонал сквозь зубы и произнес единственную фразу, которая показалась мне подходящей к случаю:

— Вот сукин сын! Так что все-таки случилось?

— Ты был в отключке минут десять, не меньше, — пробормотал Джей хрипло. — Ты не понял? Тот, второй, трахнул тебя по затылку рукояткой пистолета.

Мог бы и сам догадаться, кисло подумал я. С громким кряхтеньем" я кое-как поднялся на ноги и осторожно дотронулся до своей головы. Она раскалывалась от боли, так что я побоялся даже взглянуть на пол, куда упал: казалось, там должен был остаться по меньшей мере огромный кусок моего затылка. На толстом ковре алело небольшое пятно, а когда я коснулся головы, то громко зашипел от боли.