Чтение онлайн

«Дорогой М.!

Я слышала про Лэнгфорда, эту скотину, а не человека, и про то, что он сделал. Конечно же, это чудовищно. Никто не верит, что он мог оказаться таким злобным, — никто, кроме Томми и меня. Что до Томми... он тебя разыскивает. А я молюсь, чтобы он тебя нашел.

Быстро.

Всегда П.

Нидэм-Мэнор, февраль 1821 года».

Письмо не отослано.

Левый хук Темпла был свирепым и желанным.

И заслуженным.

Кулак врезался в челюсть Борна, голова его откинулась назад, и он налетел на деревянный столбик в углу ринга, расположенного в подвале «Ангела». Борн сумел удержаться на ногах, не рухнув на усыпанный опилками пол, посмотрел поверх канатов, ограждавших ринг, встретился взглядом с Чейзом, выпрямился и повернулся лицом к спарринг-партнеру.

Темпл приплясывал, глядя, как Борн снова на него надвигается.

— Ты болван.

Стараясь не обращать внимания на слова (и заключавшуюся в них правду), Борн нанес удар, который мог бы свалить дуб. Темпл легко уклонился и сверкнул ухмылкой.

— Ты болван, да еще и хватку теряешь. Может, и с дамами тоже?

Борн нанес короткий удар по скуле Темпла, с удовольствием услышав, как кулак соприкасается с плотью.

— Что насчет моей хватки сейчас?

— Так себе удар, — ухмыльнулся Темпл и качнулся влево, уходя от следующего удара Борна. — Но твоя жена уехала домой с Кроссом, так что тут я ничего определенного сказать не могу.

Борн выругался и набросился на друга, бывшего на несколько дюймов выше ростом и на полфута шире. Впрочем, Борн возмещал это разницей в скорости, проворстве, а сегодня еще и энтузиазме.

Он атаковал без колебаний, кулаки его, замотанные в полоски ткани, так и рвались соединиться с обнаженным торсом партнера. Сначала левый, потом правый. Каждое движение подчеркивалось короткими стонами Темпла. Впрочем, тот быстро уклонялся в сторону.

— Не дразни его, Темпл, — сказал снизу Чейз, перебиравший стопку документов и толком не обращавший внимания на схватку. — Ему и так выдался тяжелый вечер.

Бог свидетель, это правда.

Он отпустил ее домой, и это было самое сложное решение в его жизни.

Кулак Темпла безупречным прямым справа впечатался в его челюсть. Борн покачнулся.

— Почему бы тебе не поехать вслед за ней? — спросил Темпл, снова уклонившись от кулаков Борна и нанеся прямой удар ему в грудь. — Уложи ее в постель. Обычно это помогает им почувствовать себя лучше, разве нет?

Борн не мог объяснить другу, что именно постель, разделенная с женой, поставила его в теперешнее затруднительное положение.

— Когда найдешь жену себе, можешь давать любые советы.

— К тому времени необходимости не будет. Ты уже выгонишь свою жену навсегда. — Он отпрыгнул назад. — Мне эта девушка нравится.

Как ни печально, Майклу тоже.

— Ты ее даже не знаешь.

— А мне и не надо. — Правый хук Борна нокаутировал бы любого другого человека, а Темпл его как будто не заметил. К сожалению. Он продолжал наступать. — Любой, кто сумеет выбить тебя из колеи так, как это удается ей, заслуживает моего восхищения. Да она заслужила мою преданность одним своим участием в сегодняшних развлечениях. Полагаю, Кросс вернется наполовину в нее влюбленным.

Он намеренно подстрекал Борна, и ему это удалось. Зарычав, Борн кинулся на Темпла. Тот блокировал два быстрых удара, а затем нанес партнеру резкий удар в живот. Борн выругался и повис на Темпле, учащенно дыша и сильно потея. Секунда-другая. Пять. Наконец Темпл отодвинулся и прежде, чем Борн успел шевельнуться, ударил его раз, еще раз, и Борн отлетел на канаты. Из носа у него текла кровь.

На этот раз он никак не мог прийти в себя, упал на колени.

— Раунд закончен, — объявил Чейз.

Темпл поспешил помочь Борну подняться, но тот только выругался.

— Оставь меня! — рявкнул он, поднялся на ноги и направился к стулу в углу ринга, помеченному зеленым носовым платком.

— Тридцать восемь секунд, — сказал Борн, срывая платок со столбика, поднося его к носу и запрокидывая голову. — Готовься к контратаке.

— Что она тебе такое сказала, раз ты так нарываешься на трепку? — поинтересовался Темпл.

Борн не ответил на вопрос. Боль в щеке не помогала, не отвлекала его от мыслей о том, что сегодня ночью произошло между ним и женой. Как ее голубые глаза сверкнули, когда она обвинила его в том, что он использовал ее тело, обеспечивая свои интересы. Как она расправила плечи и кинулась в защиту своей чести — сделала то, что он обязан был сделать за нее.

Как она смотрела на него искренними, полными слез глазами и рассказывала, как ей его не хватало.

Она права. Он использовал ее. Относился к ней куда хуже, чем она заслуживает. А она защищала себя с достоинством и гордостью. Потрясающе.

И даже тогда, когда он пытался отпустить ее, оттолкнуть от себя, он знал, что хочет ее. Борн не пытался одурачить себя, убедить, что это желание только что возникло. Он хотел ее в Суррее, когда она стояла в темноте, имея при себе для защиты один только фонарь. Но сейчас... желание сделалось более серьезным. Более примитивным. Более опасным. Сейчас он хотел ее — свою сильную, умную, добросердечную жену, которая с каждым днем становилась все соблазнительнее, изменяясь и расцветая в новую личность, совершенно отличающуюся от той девочки, какую он встретил темной суррейской ночью.

И сейчас он был женат на ней, буквально обязан по закону Божьему и человеческому взять ее. Уложить в постель, поклоняться ей. Прикасаться к ней любым греховным способом, какой только мог вообразить.

Сделать ее своей.

А она не хочет иметь с ним ничего общего.

Он стиснул левый кулак, наслаждаясь жгучей болью под полосками ткани — ощущение только что прошедшего боя, обещание следующего, — и опустил носовой платок. Кровь из носа перестала течь.

Если бы она не решила оттолкнуть его сегодня, это бы все равно непременно служилось, но, возможно, слишком поздно, когда он уже не смог бы ее отпустить.