Распутин
Шрифт:
И я было хотел оставить чтение всех этих одинаково безумных строк, но четыре телеграммы, подшитые почти подряд, заставили меня буквально вздрогнуть. Заканчивались они одинаково: «Люблю, целую. Душка». Привожу их полностью:
«25.10. 14. Из Петрограда. Новому. Вернулась на три дня, устала, но рада, что могу выдержать. Верю, что сил (прибавится? – Э. Р.) твоими молитвами. Люблю, целую. Душка».
«7.12.14. Из Петрограда. Новому. Сегодня вернусь через 8 дней. Приношу тебе в жертву мужа и свое сердце. Помолись, благослови. Люблю, целую. Душка».
«9.4.16. В Покровское из Царского Села. Новому. Всей душой, всеми мыслями с тобою. Помолись обо мне и Николае в светлый день. Люблю, целую. Душка».
«2. 12. 16. В Покровское из Царского Села. Новому. Ничего не пишешь, страшно по тебе соскучилась, приезжай скорее, помолись о Николае. Люблю, целую. Душка».
Личность автора последних двух телеграмм, посланных из Царского Села, не вызывала сомнений – за подписью «Душка» скрывалась императрица. Так что все показания Вырубовой оказались ложью – Аликс по-прежнему писала мужику, хотя, видимо, и дала обещание Николаю не писать. Только вместо «мамы» она теперь подписывалась «Душка». Об авторстве царицы говорят и адрес отправителя (Царское Село), и, главное, – содержание посланий. В телеграмме, посланной 9 апреля 1916 года, говорится: «Помолись обо мне и Николае в светлый день». «Светлый день», который Аликс и Ники отмечали всю свою жизнь, – это 8 апреля, день их помолвки в Кобургском замке. И другая телеграмма, также посланная из Царского Села, где «Душка» просит «помолиться о Николае», естественно, тоже отправлена Аликс.
Но какова степень ее привязанности: «Всей душой, всеми мыслями с тобою»... «Страшно по тебе соскучилась»!
Так Государыня всея Руси разговаривала с мужиком.
Но вернемся к другой телеграмме за той же подписью. В ней ни слова о Николае, зато – «Приношу тебе в жертву мужа и свое сердце»!
В сочетании с остальными телеграммами и письмом, опубликованным Илиодором, это звучит ужасно. Это почти шок! Только позже я понял – к этой телеграмме царица вряд ли имела отношение. Во-первых, она послана не из Царского Села, а из Петрограда. Что же касается подписи, то не будем забывать, что «душка» – одно из любимых слов Распутина, так он звал и Жуковскую, и певицу Беллинг... И Аликс не знала, что она – тоже «душка», что демократ-мужик уравнял ее с другими. «Душками» для него были все его поклонницы. Так что первые две телеграммы отправлены, скорее всего, одной из многочисленных «душек», с которой он осуществлял «изгнание блуда»...
Но кто-то из членов Чрезвычайной комиссии сложил все эти телеграммы вместе. Их сочетание вряд ли случайно – видимо, эту подборку готовили к печати. «Всей душой, всеми мыслями с тобою», «Страшно по тебе соскучилась» вместе с «Приношу тебе в жертву мужа и свое сердце» – все это, приписанное императрице, обещало взрыв. Но публикация почему-то не состоялась...
Глава 8
ПЕРВАЯ КРОВЬ
«ОН БЫЛ ИСЧЕРПАН...»
Видимо, в конце 1913-го – начале 1914 года Распутин начинает переживать духовный и физический кризис. Однообразное мельканье «дур», вереница голых тел вошли в привычку. Секс уже не «утончает» нервы, и постоянное присутствие «беса» вконец измучило...
Из показаний Филиппова: «Он был исчерпан со стороны внутреннего содержания, из... благостного душевного равновесия он вступил в период сомнений и тяжких разочарований во всем, особенно в смысле жизни».
Тогда же он начинает бояться потерять свою силу. Судя по показаниям Белецкого, «в конце 1913 года департамент полиции перехватил письмо одного из петроградских гипнотизеров, у которого Распутин брал уроки». Это подтверждается и другими полицейскими источниками: «1 февраля 1914 года... По имеющимся сведениям, Григорий Распутин, проживающий на Английском проспекте, 3, берет уроки гипноза у некоего Герасима Папандато (кличка Музыкант), примерно 25 лет, лицо смуглое, усы, форменная тужурка», – доносит агент наружного наблюдения.
Он все чаще отказывается, когда его зовут лечить больных детей, говоря: «Может, Бог возьмет его теперь, чтобы уберечь от будущих грехов...»
Ему необходим допинг. Трезвым он чувствует страх. Что-то будет... уже приблизилось... Именно в это время он начинает пить.
С начала 1914 года все как-то сразу, дружно заговорили – скоро будет война. В дневнике царя вклеены фотографии – царица, наследник и великая княжна в мундирах полков, шефами которых они были. Военный акцент...
Военные настроения охватывали Европу. Люди давно не воевали – после наполеоновских войн, потрясших весь континент, прошло целое столетие. Человечество забыло кровь и запах сотен тысяч разлагающихся тел.
Царь, посетивший Германию, ясно почувствовал, что кайзер, «дядя Вилли», не прочь повоевать. Того же желала и Франция, жаждавшая отомстить за унижение – разгром в недавней войне с Германией. Да и сам Николай все чаще возвращается к любимым мечтам отобрать у турок столицу древней Византии – Константинополь. Контроль над проливами должен был сделать Черное море внутренним русским морем. Это был бы величественный подарок начавшемуся четвертому столетию его династии: Россия, наконец-то объединившая православный мир, – на развалинах поверженной мусульманской империи!
И опять царь с одобрением слушает воинственные мечтания великого князя Николая Николаевича, радостно ощущает популярность своего настроения.
Молодая русская буржуазия хочет войны и старая аристократия тоже.
Но Аликс... Николай знает, как она панически боится войны, знает о ее предчувствиях. И хотя 31 декабря 1913 года он записывает в дневнике: «Благослови, Господи, Россию и нас всех миром и тишиной», она должна догадываться – это ради нее. На самом деле Ники тоже думает о войне. А она – немка, и не ей выступать против войны с немцами...
И опять выходит, что только «Наш Друг» может спасти от войны, как спасал и прежде. Ники пасует, когда «отец Григорий» начинает пророчествовать... Вот почему она взывает в телеграмме к Распутину – «соскучилась страшно»! Ей необходимо, чтобы он быстрей вернулся в Петербург.
И он выезжает из Покровского. 9 марта 1914 года Распутин уже в Москве, остановился, как всегда, у старухи Анисьи Решетниковой, богатой купеческой вдовы. Ее дочь Анна в тот приезд Распутина была с ним неразлучна, сопровождала его повсюду, расплачивалась за него в ресторанах. Из Москвы Распутин должен был выехать в Крым и ожидать там прибытия «царей». Но Царская Семья оставалась пока в Петербурге, и 24 марта «Наш Друг» был вызван в столицу. Вместе с ним приехали его отец Ефим Распутин и Анна Решетникова.
Тогда и была сделана та фотография: Распутин в кругу почитателей и почитательниц, на которую попали Ефим и Анна.
Распутин не подвел царицу – посетив Царское, он, видимо, имел обычный разговор с царем, грозил будущими потрясениями. Но на сей раз его слова вызвали неожиданную реакцию: царь не захотел его слушать! А чуть позже мужику намекнули, что ему «для успокоения общества» неплохо пока побыть в Покровском.
Из показаний Молчанова: «В марте месяце 14 г. я зашел к Распутину и застал его расстроенным. „Ну беда, парень, – сказал он мне, – а вдруг мне придется совсем ехать в слободу Покровскую?“ Так как в то время Вырубова и Пистолькорс ходили озабоченными, то я решил, что в Царском Селе были чем-то недовольны Распутиным».