Распутанный
Шрифт:
Наступила тяжелая, напряженная пауза. Наконец, Райли рявкнул:
— Да. Мой король. Будет так, как вы прикажете.
Эйден сжал губы, чтобы не ответить тем же. Он получил, что хотел, и мог пропустить сарказм мимо ушей.
— Эйден? — произнесла Виктория, и он услышал вопрос «почему ты это делаешь?» в ее мелодичном голосе. Хуже всего, он слышал в нем боль.
Он вдруг возненавидел себя. Она вынесла достаточно боли в последнее время, и ему не нравилось, что он добавляет ей новые страдания.
«Не будь с ней таким грубым, Эйден», — выбранил его Калеб. — «Ты же знаешь, я всего лишь хочу, чтобы она хорошо проводила время».
Хорошо проводила время. Да. Именно этого всегда хотел и Эйден. Она провела свою жизнь, соблюдая одно правило за другим, защищаясь, не позволяя себе смеяться, и все же вот он, задвигает ее без всяких объяснений.
Когда они будут в безопасности, он расскажет ей, почему. А затем он будет поддразнивать ее, пока она не засмеется. Он слышал ее смех всего один раз, и мечтал услышать его звонкое звучание снова.
«Пожалуйста, скажи, что ты не слушаешь Калеба», — со злостью сказал Джулиан. — «У нас полно работы».
«Да. Сексуальной работы».
«Ты такой извращенец».
«Мальчики», — вздохнул Элайджа. — «Эта ссора так необходима сейчас?»
Похоже, Элайджа взял на себя роль курицы-наседки, раз уж Евы больше нет.
— Эйден, — повторила Виктория, возвращая его к реальности.
Он заскрипел зубами, злясь на себя. Он был рассеян, даже находясь в большой опасности.
— Позвони мне потом, — все, что он сказал, не желая ничего объяснять, пока Томас слушал.
— Даже больше. Я вернусь к тебе сегодня вечером. — Виктория схватила Райли за руку, пока волк не запротестовал. — Моя семья желает видеть тебя, а их желания — не то, что можно игнорировать.
На этом эти двое ушли.
Через секунду исчез и Томас. Еще через секунду души в Эйдене ахнули, как обычно, когда Мэри Энн заглушала их, затихая в его голове и падая, по их словам, в черную дыру.
Они терпеть не могли эту черную дыру, но не жаловались, потому что любили Эйдена, желали ему счастья и знали, что ему нужны эти приватные моменты.
А еще ему нужно дать им уйти, подумал он снова с чувством вины.
Эйден опустился на пол, скользя спиной по стене. Да, он оказался перед необходимостью освободить их, и неважно, как сильно он хотел удержать их. Хотя для начала ему придется точно узнать, кем они были при жизни. А потом он поможет им завершить то, что держало их в этом мире, в нем.
Именно так он потерял Еву. Он дал ей то, чего она, будучи человеком, хотела больше всего — один день со своей дочерью — и она исчезла в мгновение ока.
Столько всего нужно сделать, сокрушенно подумал он. Первым делом, видимо, встретиться с семьей Виктории. Сестер он уже видел в том видении. Лорел и… нет, не так. Он напряг мозги. Их имена ускользали.
— Фея… — начала Мэри Энн.
— Да, он ушел. — Но скорее всего, Томас вернется, как только Мэри Энн покинет ранчо. Что тогда Эйден будет делать? Он не мог держать ее тут день и ночь напролет.
— Хорошо. Не пойми меня превратно, ладно? — Она прошла к кровати и плюхнулась на матрас, подпрыгнув на нем. — Но тебе, ей-богу, нужен душ.
Он окинул себя взглядом, щеки залил румянец. Кровавые полосы украшали его грудь, а подсохшие потные боксеры облепили тело.
— Ванная внизу в зале. Останешься здесь? Я быстро.
— Останусь, — сказала она с озорной усмешкой. — Меньше болтай, иди в душ.
Из-за слабости ему пришлось опереться на стену, чтобы подняться с пола и встать. Пока он копался в гардеробной, на него накатывали волны головокружений. Тем не менее, в конце концов, он оказался в ванной, сумев прокрасться в зал, не столкнувшись ни с одним из парней, горячая вода стекала по его телу, омывая его от и до.
Его первый уединенный душ, подумал парень. Ему было любопытно, как далеко распространялись способности Мэри Энн, хотелось бы насладиться одиночеством подольше. Да, по-настоящему насладиться. Но вместо этого ему пришлось поторопиться, как он и обещал.
После душа он оделся в футболку и джинсы и направился в свою спальню. Но перед тем как он дошел до двери, аромат сэндвичей с арахисовым маслом завлек его на кухню. Там их был целый поднос горкой, но из парней никого не было видно. Они, должно быть, здесь, но учатся.
«Ты убил их учителя, помнишь?»
Чувствуя печаль и вину, Эйден конфисковал два сэндвича, умяв их в два счета, и обыскал общежитие. Вся работа по дому была сделана, значит, парни были здесь. Деревянные полы начистили, с дубового стола и потертых стульев смахнули пыль, стены дочиста отскребли. В воздухе пахло мылом.
Несколько месяцев на этих стенах висели подковы и фотографии ранчо, каким оно было сотню лет назад или около того, когда его только построили. Но двое парней тогда подрались, и один схватил металлическую подкову, чтобы ударить другого. Или так слышал Эйден. Дэн, владелец ранчо, отвечающий за них, все убрал.
На парней не было нигде и намека. С ними все было в порядке? Где…
Внезапно послышался смех.
На лестничной площадке у дальнего окна он развел занавески в стороны и выглянул наружу. Пасмурное небо превратилось в серый навес над Д и М, поскольку парни играли в футбол на поле между главным домом и общагой.
Эйден тут же испытал муки зависти. Друзья, игры — это все, чего он когда-то страстно желал. Благосклонное отношение. Теперь, наконец, в основном все это у него было, но чтобы насладиться, ему нужно было чуточку больше.