Распутанный
Шрифт:
Рядом с Мэри Энн села Пенни Паркс, ее сногсшибательная лучшая подруга и соседка, чьи платиновые волосы, голубые глаза ярче сапфиров и бледная веснушчатая кожа порождали эротические сны многих студентов старшей школы Кроссроудз.
Обычная девчонка могла заработать комплекс неполноценности в окружении всего этого совершенства.
Виктория устремила взгляд своих голубых глаз на Шеннона.
— Вопрос. Ты видел Эйдена сегодня утром?
Шеннон только что взял большой кусок пиццы. Он жевал, когда покачал головой, затем проглотил.
— Он ушел до того, как я проснулся.
— Но ты видел его прошлой ночью? — спросила Мэри Энн.
Еще кивок.
Тогда где же он был? Что делал?
Она вздохнула.
— Так что с тобой? — спросила внезапно Пенни Викторию, меняя тему разговора. — Ты даже не делаешь вид, что ешь. Или пьешь, если уж на то пошло. Ты анорексичка? Поэтому ты такая тощая?
— Пенни, — произнесла Мэри Энн, разинув рот. Приблизительно это переводилось как «грубо!»
— Что? — спросила ее подруга, сама невинность. — Мне любопытно. Спроси любого учителя, любопытство улучшает процесс обучения.
Виктория перевела взгляд с одной на другую.
— Американская пища… неаппетитная. — Что в переводе означало «потому что это не кровь». — Я предпочитаю есть дома.
— Понимаю. — Пенни кивнула, живо купившись на отговорку. — Откуда ты в таком случае?
— Из Румынии.
— Жуть. Хотя у тебя не сильный акцент. Много путешествуешь? Один из родителей откуда-то еще?
Виктория уклончиво кивнула.
Пенни беспечно продолжала.
— Так почему из всех мест ты приехала в Оклахому? Это же вроде провинция для кого-то вроде тебя?
— Хватит вопросов, — сказала Мэри Энн со вздохом. Виктория училась в школе всего несколько недель, но все это время вампирша держалась в стороне от всех, кроме Эйдена, Мэри Энн и Райли, потому что не знала, сколько здесь пробудет или, что ее отец, Влад, прикажет ей делать. На самом деле она видела в людях источник питания и не собиралась играть с ними в дружбу. Хотя Мэри Энн нравилось думать, что благодаря Эйдену вампирша смягчилась. Эйден. Где ты? Нашел ли его Райли?
«Райли, поторопись!» С каждой минутой, что его не было рядом, ее беспокойство за него усиливалось. И за Эйдена, конечно. Это безмолвное смертное проклятие, что нависло над ними… о, Боже. Ей не нужны были напоминания вдобавок ко всему прочему. Не могу… дышать…
Она весь день была на нервах, сбита с толку и понятия не имела, как пролетели первые три урока.
Глаза Виктории встретились с ее глазами, и между ними на мгновение установилась молчаливая связь.
«Развлеки меня», — беззвучно прошептала Мэри Энн.
«Не могу. Развлеки меня сама», — вернула беззвучный ответ Виктория.
«Отстой.»
«Знаю. Неприятно.»
Шутка. Первая, которую она слышала от Виктории, хотя сомневалась, что Виктория поняла ее юмор. Губы Мэри Энн дрогнули в усмешке. Вот и развлечение, намеренное или нет.
— Когда же этот день закончится? — спросила раздраженная Виктория всех за столом.
— Довольно не скоро, — пробормотала Пенни.
Почему она бормотала? Она казалась такой беспечной всего минуту назад.
— М-мне нравится здесь, — сказал Шеннон, слегка заикаясь. Он признался, что его всю жизнь дразнили из-за заикания, но с каждым днем оно становилось менее заметным. — Знаете, какая р-редкость встретить кого-то, кто принимает тебя таким, какой ты есть?
Теперь да. Теперь она знала, что просто успокаивала людей со сверхъестественными силами, и они не были, в самом деле, очарованы ею. Но, тем не менее, Райли любил ее саму. Те вещи, которые он говорил ей тем утром, что она милая, смелая, заботливая, приводили бы ее в полный восторг еще несколько недель.
Она перевела взгляд через комнату. Дети смешались в кучу вокруг, то забегая в очередь — сегодня в меню были тако и пицца — то пытаясь найти своих друзей в просторной, заполненной скамейками, пещере, которую представлял собой кафетерий. Их окружали простые белые стены, которые оживлялись (или были испорчены, в зависимости от точки зрения) редкими постерами, провозглашающими дух школы. Сегодня шум был просто невероятный и неожиданно играл на нервах Мэри Энн.
— Эй, Пенни, хочешь поехать ко мне домой потом? — спросил спортсмен, проходя мимо их стола с самодовольным видом. Парни вокруг усмехнулись. — Изучим анатомию.
Щеки Пенни залились румянцем.
— Осел, — крикнула Мэри Энн, ее руки сжались в кулаки. Разговоры вокруг стихли, и множество пар глаз пригвоздили ее к месту. Сквернословить было не в ее духе, но слово не воробей, вылетит — не поймаешь.
Пенни была беременна от бывшего парня Мэри Энн. С этим было тяжело справиться, поскольку они вдвоем обманывали ее. На самом деле, она все еще чувствовала боль и недоверие, но любила Пенни и пыталась простить. Все это не делало ее подругу шлюхой, и эти парни не имели права ее дразнить.
Спортсмены остановились, как один, повернувшись лицом к Мэри Энн. Насупившийся Шейн Уэстон шагнул вперед, большой, сильный и явно злой.
— Тебе лучше заткнуться, Грей. Здесь больше нет Такера, чтоб защитить тебя.
Мэри Энн открыла было рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни звука. Трусиха! Скажи что-нибудь, что угодно. Она не двигалась и молчала. Она никогда не была сильна в конфликтных ситуациях, и сейчас, когда ей так было нужно мужество, за которое ее хвалил Райли, она не нашла в себе даже капли. Ей стало стыдно.
— Я так и думал, — сказал со смехом Шейн.
— К-катись к ч-черту отсюда, — неожиданно рявкнул Шеннон.
— Что? Мы разозлили тебя, и нам не понравится, как ты злишься? Подумаешь, Заика. — Снова рассмеявшись, Шейн и его шайка разбрелись.
— Мне убить его? — спросила Виктория без всякой интонации в голосе.
— Да, — грубо ответила Пенни.
— Нет, — одновременно вылетело у Мэри Энн. Пенни понятия не имела, что Виктория действительно может это сделать. Ее клыки сейчас были скрыты, но она могла высушить Шейна Уэстона за несколько секунд.