Чтение онлайн

Идеальное, кстати сказать, место для неожиданного нападения — захлопнуть входную дверь и вмазать автоматной очередью из двери, к которой мы приближаемся. Тут даже дымовая шашка не поможет…

Каждый шаг по полутемному пространству давался с трудом. Половицы издевательски поскрипывали, сигнализируя о нашем продвижении, из-за стены слышался то нарастающий шорох, то какие-то вздохи, то тихий плач. Наконец весь путь был преодолен, и перед нами возникла новая дверь, тоже не запертая, как и входная.

— Открывайте! — нервным голосом приказал Довженко. Его прерывистое дыхание обжигало мне шею, настолько близко он стоял.

Я толкнула дверь и оказалась в просторном прохладном помещении с пыльными пальмами в кадках по углам и огромным цветным телевизором в центре. Перед телевизором стояло несколько кресел. Возле широкого окна располагался напольный аквариум, в мутной воде которого вяло трепыхалось несколько невзрачных рыбок, сгруппировавшихся возле искусственной коряги.

И снова — ни души.

— Может, позвать? — нерешительно произнес Довженко и, откашлявшись, закричал: — Эй! Есть в этой богадельне кто-нибудь?

В ответ послышались шаги.

Ловко замаскированная под панель дверь отворилась, и перед нами предстал лысоватый человечек в клетчатом костюме. Со зрением у него были явные нелады — толстые стекла очков делали его одновременно похожим на рыбу с выпученными глазами и на Надежду Константиновну Крупскую. Он вгляделся в Довженко, перевел взгляд на меня и, понимающе кивнув, снова исчез.

Через минуту он появился снова, держа в руках коробку испанского печенья.

— Это вам, — проговорил он, передавая коробку. — Нора просила…

— Обойдемся без подробностей, — сухо произнес Василий Иванович, грубо вырывая у него из рук сине-черную пачку «Гранады».

Человек удивленно посмотрел на Довженко, но не стал спорить.

— Тогда все, — развел он руками. — Приятного, так сказать, аппетита.

Владелец печенья, не попрощавшись, нырнул в скрытое от посторонних глаз пространство потайной комнаты. Дверь, тихо скользнув, вернулась в пазы.

— Работнички… — недовольно покачал головой Василий Иванович. — Ходишь тут, орешь… А вдруг какой-нибудь левый кадр появится? Никакого контроля. Будь моя воля, я бы… Да ладно, теперь уже все равно.

Похоже, Довженко изрядно переволновался. С его лица стекали на воротник крупные капли пота. Но удачно прошедший первый этап операции вернул ему бодрость. Василий Иванович расправил плечи и, сделав мне знак следовать за ним, направился к выходу в коридор.

Насчет «никакого контроля» Довженко явно преувеличивал, вернее, преуменьшал.

В комнате, которую мы только что покинули, я заметила аж четыре прибора наблюдения, фиксирующих каждый наш шаг. Наверняка в коридоре тоже были установлены соответствующие механизмы ночного видения.

В таком случае полутьма в этом аппендиксе была на руку таинственному владельцу здания — непрошеный гость движется в потемках, в то время как за его перемещениями зорко следят чуткие приборы.

Мы покинули загадочный дом без особых приключений. Разве что входная дверь, когда мы вышли на крыльцо, сама захлопнулась за нами, как будто на ставке дворецкого в этом здании работал призрак.

Подойдя к «Мазде», Довженко обнаружил, что левый «дворник» прижимает к лобовому стеклу розовую бумажку — в западных кинофильмах на таком месте обычно оставляют квитанции со штрафом за неправильную парковку. Вырвав записку из-под резиновой полоски, Василий Иванович прочитал ее, на секунду задумался, потом скомкал в шарик и запульнул его щелчком в кусты.

— Все, поехали, — скомандовал он. — У нас еще впереди много чего интересного…

Когда «Мазда» Довженко выезжала за ворота, ей уступил дорогу белый «шестисотый» «Мерседес», явно продвигавшийся в том же направлении.

Василий Иванович не обратил на машину никакого внимания, разве что сбавил скорость, стараясь не задеть столь неприспособленного к нашим дорогам «крокодила». Я заметила, что стекла «мерса» задернуты занавесочками, одну из которых осторожно раздвигает рука с платиновой змейкой, увенчанной изумрудной короной, на безымянном пальце.

Лица мне разглядеть не удалось. «Мазда», аккуратно вывернувшись, рванула по щебенке, как будто за нами устремилась погоня, а выехав на шоссе, Довженко выжал скорость до ста километров.

— Нас оштрафуют, — меланхолично произнесла я, высматривая на подъезде к городу высокую будку ГАИ. — У вас права сколько раз отбирали?

Довженко только хмыкнул и, за несколько метров до поста сбавив темп, прокатил мимо будки с черепашьей скоростью. Как только миновал ее, он снова нажал на газ и не отрывал ногу от педали, пока мы не выскочили на центральные улицы с оживленным движением.

Еще несколько минут петляния по магистралям, и вот впереди блеснула полоска реки.

Сосредоточенный Довженко смотрел прямо перед собой, изредка бросая взгляд в зеркальце — нет ли «хвоста». Но если хвост и был, то наблюдатели меняли машины несколько раз. Я заметила, что сначала за нами трусил мотоцикл, потом дважды мелькнула на поворотах «Волга». Вроде бы все. Во всяком случае, явного преследования не было. Если нас кто-то и вел, то делал это очень тактично и аккуратно, не привлекая к себе внимания.

Строение в районе набережной — объект номер три — оказалось обыкновенной гостиницей. Ну, не совсем, конечно, обыкновенной, по меркам провинциального города. Две-две с половиной звездочки как минимум. Но выстроенный недавно турками отель в зеленой зоне недалеко от центра быстро стал серьезным конкурентом. Отсюда неизбежно пустовавшие номера и сдача таковых в аренду.

Довженко не стал отгонять автомобиль на стоянку, он бросил свою «Мазду» возле входа и, протянув сотенную купюру подскочившему швейцару, сквозь зубы попросил «окатить свою малышку теплым душем».