Чтение онлайн

– Что сказал психолог? – спросил Боксер.

Суперинтендант Питер Мейкпис, Мартин Фокс и Чарльз Боксер проводили селекторное совещание. На повестке дня была запись инсценированной казни Алишии. Анализом занимался штатный психолог МИ-5, также помогавший «Щиту» оценивать новые кадры.

– Работа профессионалов, – сообщил Фокс. – Шоковая тактика обычно используется, чтобы выбить больше информации из заложника или вынудить его семью согласиться с требованиями. Стрелок прошел военную подготовку, это видно по его обращению с оружием. Мы имеем дело с хорошо организованной бандой или с террористами. Точного ответа психолог дать не смог. Получим требования – узнаем. Террористам свойственно затягивать время. Если в дело вмешается отдел по борьбе с терроризмом – станет жарко.

– А что вы сами думаете?

– Похоже на военизированную криминальную группировку с хорошей научной и аналитической базой. Думаю, они хотят обобрать нашего богача до нитки, – сказал Фокс. – Никуда не торопятся, но постоянно повышают градус жестокости. Скоро повышать станет некуда, и мы услышим их реальные требования.

– Доставщиком пиццы кто-нибудь занимается?

– Пападопулос, – ответил Мейкпис.

– Сэр, а вы что думаете о похитителях?

– Меня заботит лишь вероятность террористической атаки, – сказал Мейкпис. – Сами знаете, до Олимпиады осталось чуть больше трех месяцев. Я стараюсь не быть предвзятым, ведь пока мы не увидели явных подтверждений связи похитителей с террористами, но уровень подготовки меня настораживает. Правда, если хочешь хорошенько подзаработать на похищении, то и вложиться в профессиональную подготовку не грех.

Суперинтендант помолчал и продолжил озабоченным тоном:

– Отсутствие финансовых требований меня совершенно не радует. Понятия не имею, что за «проявления искренности» они хотят от д’Круша. Боюсь, что, несмотря на изъявленное желание вести переговоры исключительно с Исабель Маркс, они могут выйти прямо на Фрэнка и еще сильнее запутать ситуацию. Запугав его бывшую жену, они могут предъявить требования ему, а мы и знать ничего не будем об этом. А если они террористы, то стоит им выяснить, что ты наш консультант, как они поймут, что мы тоже в деле, и вряд ли захотят провоцировать масштабную контртеррористическую операцию. Что говорит д’Круш?

«А вот и главная задачка, – подумал Боксер. – Прикрывать Фрэнка или нет?»

– Мы обсуждали гипотетическую вероятность того, что похитители связаны с террористами. – Он выбрал обтекаемый вариант ответа.

– Значит, д’Круш тоже это подозревает? – сразу насторожился Мейкпис.

– Это значит лишь, что он в курсе, что некоторые его давние партнеры примкнули к террористическим организациям. – Боксер пересказал краткую историю занятия д’Круша контрабандой золота. – Д’Круш также хорошо осознает, что благодаря богатству и связям является желанным союзником для террористов. Однако он уверяет, что никакой помощи им не оказывает.

– Это может объяснить требование «проявить искренность», – заметил Мейкпис. – У Фрэнка есть какие-нибудь предположения на этот счет?

– Д’Круш полагает, что на него давят, пытаясь склонить к сотрудничеству, но он не знает, о каком именно сотрудничестве идет речь. На мой взгляд, если и стоит говорить о возможной связи с террористами, то лишь в зачаточной стадии.

– Мне это все равно не нравится, – пробурчал Мейкпис.

– Что именно не нравится? – вмешался Фокс. – Я думал, мы лишь строим предположения.

– Предположения строятся на фактах, а знакомство д’Круша с пособниками террористов – факт.

– Я работал в Пакистане, – сказал Боксер. – Это очень непростая страна. Правительство, экономика, политика, религия и терроризм порой переплетаются самым невероятным образом. Скажем, вы ведете дела с отставным военным, который может покровительствовать племенам или группировкам, деятельность которых вполне может считаться криминальной. На визитках этого не напишут, догадываться нужно самому.

– Если делать больше нечего, – огрызнулся Мейкпис.

– Хочу обратить внимание на еще один момент, – продолжил Боксер. – Когда строишь сталелитейный завод в период экономического упадка, у тебя вряд ли найдется время заниматься чем-то другим. Большинство бизнесменов ищут возможность повыгоднее продать имущество, а не причины этого не делать.

– Он пребывает в блаженном неведении или намеренно смотрит сквозь пальцы? – поинтересовался Мейкпис.

– Не мне судить.

– Вопрос в том, по какой статье трактовать это дело. Криминал или терроризм? – сказал Фокс.

– Д’Круш бы предпочел, чтобы вы не торопились с выводами, пока он не раздобудет больше информации, – сообщил пожелание клиента Боксер. – Контртеррористическая операция может спугнуть преступников и привести к гибели Алишии. Пока нет причин считать похитителей террористами. Что скажете, суперинтендант?

– Согласен, что с контртеррористической операцией нужно повременить, – подтвердил Мейкпис. – Думаю, стоит передать данные в МИ-пять. У них есть досье на Фрэнка, пусть попробуют отыскать какие-нибудь зацепки.

– Мартин, ваше мнение?

– Что ж, так мы не ставим под угрозу безопасность девушки и постепенно сможем разобраться, где друзья, а где враги, – сказал Фокс.

– Какие еще друзья? – фыркнул Боксер.

Все трое дружно рассмеялись.

Мерси думала об Исабель. Она ей нравилась, но в то же время в ней было что-то пугающее. Впервые за двадцать лет Мерси встретила женщину, способную завоевать Чарли. Другие не представляли для нее угрозы, будь они хоть супермоделями с ногами от ушей.

Только с Чарли она чувствовала себя защищенной. А теперь он полностью посвятит себя другой. От страха Мерси знобило, она чувствовала, что теряет все. Дочь ненавидела ее, а единственный и до сих пор любимый мужчина отдал свое сердце женщине, с которой она не могла соперничать.

К тому же у Исабель было все, чего не было у Мерси. По крайней мере, она могла проявлять те чувства, на которые бывшая жена Боксера была не способна.

Мерси представила, что останется одна до конца своих дней, и твердо решила помириться с дочерью. Она не стала предварительно звонить Эсме, просто подъехала к зданию бывшего туберкулезного диспансера на Маунт-Вернон, позвонила в дверь и стала ждать, поглядывая в глазок видеокамеры. На часах было почти одиннадцать вечера.