Чтение онлайн

Позади осталось уже километров восемь, когда Стрелок вдруг остановился и начал суетливо метаться то в одну, то в другую сторону.

— Ну, умница, еще немножко, ну шаг, два, — просил весь мокрый от пота проводник.

Собака хорошо понимала, чего от нее требовали. Видимо, потому снова рванула за поводок, ткнулась носом то в одно, то в другое место и, неожиданно заскулив, беспомощно легла на дорогу, положив свою большую голову на выброшенные вперед жилистые, натруженные лапы.

— Машины, — виновато сказал проводник подбежавшему Гаршину. И словно оправдываясь, лучом карманного фонаря показал на свежие отпечатки протекторов прошедших в разных направлениях нескольких автомашин.

Когда подполковник Гаршин снова вернулся к месту происшествия, совсем рассвело. Красный диск солнца весело поднимался над проснувшимся леском. Разобранные рельсы были давно поставлены на место, поезд ушел, и только группа дежуривших с ночи вместе с лейтенантом Самарцевым сотрудников милиции, понятые и Кувшинников напоминали о происшедшем здесь накануне событии.

— Ушел! — устало сказал подполковник подбежавшему к нему Самарцеву, но тут же, как будто бы сам себя одернул, оживленно проговорил: — Ладно, а теперь отпустите лишних людей и давайте вспомним мудрую индийскую поговорку: «У злодея один путь, а у преследователя — тысячи». И нам обязательно надо найти этот один путь. Вот и давайте его искать.

Подъехала машина с экспертом-криминалистом Граниным. Осмотр вновь начали с той же песчаной насыпи, откуда еще несколько часов назад в ночной тишине Гаршин сбегал вслед за овчаркой. На откосе справа, рядом с тем местом, где был найден мертвый Спиридоныч, заметили след сапога, который не мог принадлежать никому из них. Это был отпечаток резиновой прессованной подошвы с рисунком «елочка». Здесь неизвестный спрыгнул с насыпи. Отсюда же и Стрелок пошел по следу преступника. Можно было предположить, что отпечаток обуви принадлежал именно ему. По-видимому, диверсант уходил с места преступления.

Но где был убит Спиридоныч?

Надо было найти след, который убийца оставил, когда поднимался на железнодорожное полотно с мертвым Кочетковым. Этот след и должен был привести к месту убийства. Сотрудники пошли вдоль насыпи, тщательно осматривая откосы.

— Снова «елочка»! — крикнул ушедший далеко вперед Самарцев.

На песке виднелось несколько глубоко вдавленных отпечатков той же подошвы. Гаршин, его помощник, эксперты и понятые спустились с насыпи и стали ходить по спирали, захватывая всё больше осматриваемый район, в поисках места убийства.

— Вот где это было! — раздался спустя некоторое время голос понятого, оказавшегося в кювете под гущей свисающих ветвей деревьев. — Вот и красные пятна. Кровь! — снова крикнул он и низко нагнулся, рассматривая красноватые следы, еще не успевшие побуреть и тянувшиеся от самого кювета.

— Да, это кровь! — подтвердил подошедший Кувшинников. Тут же, в канаве, остались и четкие отпечатки резиновых подошв. И снова «елочка»!

— Видать, тащил на себе, вон как ноги его ушли в песок, — сказал один из понятых.

— Вы это правильно заметили, следы вдавлены глубоко, значит, обувь находилась под большой тяжестью, — поддержал Гаршин.

Первоначальные предположения теперь получили полное подтверждение. Дорожка следов обутых ног с подошвой в «елочку» принадлежала действительно преступнику.

Пока Кувшинников брал для исследования засохшую кровь, лейтенант Самарцев и Гранин развели в миске гипс и тут же залили им наиболее отчетливые следы ног. Через каких-нибудь тридцать минут уже были извлечены точные гипсовые слепки отпечатков обуви. Гаршин тем временем ходил по кювету.

— Убийца, скорее всего, прятался — следовательно, стрелял из-за деревьев, — рассуждал он и пошел осматривать лесопосадку. Едва он сделал первые три шага, как снова заметил на песчаном грунте тот же знакомый след. Недалеко от него, у самого коренастого дубка, он заметил желтоватые блестки гильзы пистолетного патрона. Поднял ее, осмотрел.

— Наша, — говорит он, всматриваясь в едва заметную на шляпке заводскую отметку.

«Гильза к пистолету «ТТ», — вспоминал он видовые признаки боеприпасов. — Но почему же след от удара бойка не характерен для «ТТ»? Не сходя с места, Гаршин обнаружил и еще один, как ему показалось, важный след. Рядом примятая трава и лунка в песке от давления скорее всего локтем — даже рисунок ткани отпечатался.

Редкое явление в следственной практике — отпечаток локтя!

— Хорошо, интересно, — тихо произнес Гаршин и, подозвав к себе Самарцева, дал распоряжение сделать гипсовый слепок и подготовить его для криминалистической экспертизы. Теперь уже точно установили и то место, где сидел Спиридоныч. Пришли к заключению, что сидел он довольно долго — вокруг валялось несколько окурков от папирос «Шахтерские», выкурить которые сразу не смог бы даже самый заядлый курильщик.

«Наверное, ожидал прохода эшелона», — решил Гаршин.

Теперь у него были основания для более широкого конструирования версий как о преступлении, так и о самом преступнике. И сотрудники и понятые сходились на одном: главная цель преступника — сбросить под откос специальный эшелон. Орудовал здесь какой-то матерый наймит и, конечно, во заданию иностранной разведки.

А почему же был убит обходчик?

Видимо, потому, что Спиридоныч, расположившись у леска на отдых, мешал преступнику, а время шло, поезд был на подходе. Напрашивалась мысль и о том, что убийца положил тело на рельсы, чтобы замести следы преступления — пусть, мол, потом, после крушения ищут его виновника, когда в месиве вагонов и тел разыскать обходчика будет невозможно. Больше того, при таких обстоятельствах можно было подумать, что сам обходчик — виновник совершившейся катастрофы.

Сошлись во мнении и о внешности преступника: это должен быть рослый, здоровый, физически выносливый человек. Доказательством тому служат и размеры следов от его сапог и то, что он нес на себе убитого около четырехсот метров, сдвинул со шпал рельсы.

Но всё это были лишь предположения, и следственные работники оставались перед закрытой дверью.

— Будущее покажет, — устало сказал Гаршин. Глаза его ввалились, лицо осунулось и потемнело, ушибленная ночью нога мешала ходить. Он предложил ехать домой и передохнуть, а завтра с новыми силами начать по существу почти всё с самого начала.