Чтение онлайн

— Убить меня?! Снова?!

Вера молча кивнула. По щекам ее потекли слезы. Сердце его рванулось к ней. Он сел рядом на кровать. Взял ее руку.

— Расскажи мне все. Пожалуйста.

Она начала рассказывать о том, что произошло пять лет назад, в тот страшный вечер, память о котором она надеялась навсегда похоронить.

Миша слушал не прерывая, не произнося ни слова, захваченный ее рассказом. Никто на свете, ни один человек не мог бы любить его так, как Вера. Настолько, чтобы принести подобную жертву.

Она замолчала. Подняла на него глаза, все еще полные слез. Он обнял ее, прижал к себе, погладил ее волосы. От этого простого жеста любви слезы потекли еще сильнее. Она больше не могла сдерживаться. Плакала, плакала, до тех пор, пока не выплакала, казалось, все слезы. Огромная тяжесть свалилась с души. Она освободилась от этой страшной тайны, которую несла в себе столько лет.

Нехотя высвободившись из его объятий, она потянулась к столику за бумажным носовым платком. Вытерла слезы, высморкалась. Посмотрела на Мишу:

— Во всем этом есть некая ирония судьбы.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы все время хотели быть честными и открытыми друг с другом. И вот я наконец открыла тебе свою отвратительную тайну, именно в тот вечер, когда ты в конце концов решился рассказать мне о том, что у тебя связь с Сириной Гиббонс и что ты собираешься попросить у меня развод.

Миша вздрогнул. Лицо его побагровело. Как легко она произнесла это имя! Так, словно с самого начала обо всем знала. Наверняка знала! А он, глупец, надеялся, что от нее что-нибудь можно скрыть. Знала и не сказала ни единого слова! Он снова почувствовал необъяснимый гнев. И в то же время, подобно Вере, ощутил огромное облегчение от того, что и его тайна наконец-то вышла наружу. Больше можно не лгать, не изворачиваться. Его охватило радостное ощущение вновь обретенной свободы.

— Значит, ты обо всем знала… Вера только кивнула.

— И давно?

Она снова кивнула.

— Как ты узнала, что это она?

— Я ее заметила в Вене, в Хоффбурге, когда мы там были вместе. После этого все начало меняться. Догадаться об остальном не составило большого труда.

— И ни слова мне не сказала…

— Я… я надеялась на то, что в конце концов это себя изживет.

Он молча смотрел на нее. Голубые глаза распухли от слез, носик покраснел. Она его действительно любит, по-настоящему. Как никто другой. Что же ему теперь делать?.. Откровения сегодняшнего вечера никак не помогли ему разрешить неразрешимую дилемму. Не стоит себя обманывать. Его так же неукротимо тянет к Сирине. Она его словно околдовала. Что же делать?

— Я знаю, тебе нужно время, — услышал он мягкий голос Веры. — И я понимаю, что тебе тоже нелегко. Я попытаюсь приспособиться к этому, как смогу. Но я не хочу, чтобы страдал Ники. — Она подавила тяжелый вздох. — Хотя боюсь, что это неизбежно. Но я хочу, чтобы он пострадал как можно меньше. — Она встретила его взгляд. — Я дам тебе развод, если хочешь.

Она уловила растерянность в его глазах. Похоже, он сам до конца не уверен в том, чего хочет. Может быть, их брак еще можно спасти?

Миша потянулся к ней. Снова взял ее руку.

— Я сегодня собирался попросить у тебя развод. Но сейчас я не так уверен в том, что действительно хочу этого.

Вера свободной рукой откинула волосы с его лица:

— Посмотрим. Пусть пройдет еще немного времени.

Он инстинктивно притянул ее к себе. Сердце его переполнилось благодарностью к этой великодушной женщине. Он приподнял ей подбородок, начал покрывать поцелуями ее лоб, глаза, щеки, губы, сначала нежно, потом все более страстно. Ее знакомый нежный аромат постепенно разжег в нем желание.

Вера среагировала мгновенно. Она столько времени была этого лишена. Она истосковалась по нему. Наверное, глупо позволять ему… Но она хотела его еще сильнее, чем раньше, если такое возможно.

В один момент они сбросили с себя одежду. Знакомый акт любви сегодня ощущался гораздо острее благодаря долгой разлуке и открытиям этого вечера.

— Я считаю, что это самая безрассудная из всех твоих затей. Но поскольку отговорить тебя, по-видимому, невозможно, я организовала все, что необходимо, здесь, на этой стороне.

— Спасибо, Корал.

Сирина слушала рассеянно. Многое из того, что говорила Корал, прошло мимо ее ушей, однако главное она уловила. Она может поступать так, как считает нужным, как, впрочем, и всегда. Вполуха слушая своего агента, она продолжала перебирать съемочное оборудование. Надо отобрать только самое необходимое. На этот раз ей придется путешествовать налегке.

— Я сказала издателям, что ты работаешь над сверхсекретным проектом, — продолжала Корал, — и что ты сможешь им что-нибудь выдать только после Нового года. Теперь они на время успокоятся и будут с интересом ждать.

Корал замолчала, очень довольная собой. Ждала реакции Сирины. Однако через некоторое время обнаружила, что Сирина не обращает на нее никакого внимания. С удовлетворенным видом сидит на полу, скрестив ноги, просматривает фильтры, увеличители и прочее. Корал нахмурилась, сделала глубокий вдох, сосчитала в уме до десяти. Нет, она не будет сегодня устраивать сцену и ссориться с Сириной. Эта безответственная, неблагодарная, невероятно волевая и очень талантливая молодая женщина — настоящий художник, напомнила она себе, и в то же время ее основной источник прибыли. Кроме того, хотя Корал и очень противилась этой поездке в Камбоджу, инстинкт деловой женщины подсказывал ей, что полученные в результате поездки снимки могут оказаться для них обеих золотой жилой. Это может стать коренным поворотом в карьере Сирины. Ее новые снимки могут принести им намного больше, чем прибыли, получаемые от галерей, тоже, кстати, немалые. Коллекционеры будут гоняться за ее фотографиями. О ее работах будут выпускать книги, что означает новый источник доходов… и престиж. Так, Корал убеждала себя не обращать большого внимания на политическую нестабильность в той стране, куда направляется Сирина, и на опасности, связанные с этой поездкой. В конце концов, Пол Пота больше нет в живых. Страна постепенно открывает двери для иностранцев. Даже его ужасные тюрьмы теперь доступны для туристов. К тому же Джейсон едет вместе с ней. Один его вид способен напугать туземцев до полусмерти.

Забота Корал о судьбе Сирины объяснялась не только финансовыми соображениями. Она относилась к этой главной своей ценности с искренней теплотой, чувствовала ответственность за нее. Похоже, что профессиональная ответственность здесь смешана с материнским чувством. Отсюда и желание защитить Сирину от себя самой, от собственных инстинктов, порой заводящих ее слишком далеко, и от внешнего мира с его хищниками вроде Майкла Левина.

При мысли о блестящем молодом музыканте она вспомнила, что так и не спросила Сирину кое о чем. Откашлялась.