Рандом
Шрифт:
– С чего решил?
– Я гнался за ним. И чуть не поймал, – добавил он напористей, натолкнувшись на мой недоверчивый взгляд. – Я тебе говорю! Я его загнал с Чайковского на Восстания. И поймал бы! Но он, сука, быстрый. Отель там, на Чайковского, знаешь? Там недалеко двор проходной. Этот гад на чердак ломанулся, видно пути отхода там у него были.
– Да ладно, не гони.
– Зуб даю! Я видел его, вот как тебя!
– Ну и? Описать можешь? Как он выглядел?
Гопник смутился.
– Темно было. Я держал его на мушке, – сказал он и тут же выпалил, оправдывая неуверенный тон. – Говорю же, тварь еще та! Чего мне врать? По-твоему, Валерик с дыркой в башке на своей хате, Марьиванна… Работа шизика? Да ни хрена!
Я задумался. Мне не приходило в голову серьезно отнестись к вопросу. С недавних пор смерть для меня стала такой же будничной составляющей как… дождь. Имело ли смысл скулить, провожая каждую отдельную каплю после потоков воды? У непредсказуемости стихии имелась лишь одна болевая точка, о которой я рассуждать не хотел. Дашка. Пока она в безопасности, все остальное меня не касалось. Но… Что будет с ней, если не станет меня? Неприятная мысль настолько задела меня, что я посмотрел Гопнику прямо в глаза. То, что всякая апокалиптическая хрень пролетала мимо, не задевая меня – разве не повод увериться в собственной неуязвимости? Я не верил Гопнику в историю с преследованием киллера, но Валерик, убитый в логове на Театральной… Было над чем пораскинуть мозгами. И еще: да, я не доверял Гопнику – тому было, что скрывать или он говорил не все. Однако, несомненно одно. Он боялся. Кого? Чего?
– Что ты хочешь? – спросил я.
– Надо организовать охоту. Говорю же, одному не справиться, уж очень неуловимая тварь. Глупо будет пережить всю эту хрень и откинуть копыта…
Что же. Резонно. Я отвинтил крышку, сделал один вдумчивый глоток.
– Может, ты и прав, - наконец, резюмировал я.
– А то! - обрадовался Гопник. – Договоримся, обсудим. Оружия до хрена, вот только, я тут подумал. Сусанин, нам без приманки не обойтись.
А пацан-то не так прост, как я решил. Хотя, чему я удивляюсь. Этот? Этот положит всех на тернистом пути псевдо-выживания.
– Надо подумать, - выдохнул я.
– Дело. – Гопник поднялся. – Вечерком в Октябрьском, норм?
– Не сегодня.
– Завтра?
– И не завтра, - я вспомнил уговор с Колюней. – Послезавтра.
Гопник дернулся лицом, но сдержался. Видать, парень любой день расценивает как угрозу для жизни.
– Добро, - нехотя сказал он. – Бывай.
Гопник исчез, оставив меня наедине с самой приятной собеседницей. Но сюрпризы еще не закончились. Причем, прятала их в рукаве не моя стеклянная подружка. Я успел приложиться в горлышку пару раз и уже стоял на грани решения. Меня со страшной силой тянуло домой. Не туда – в обустроенный быт, с камином, работающим генератором, сорокоградусной армией, лучезарно ждущей своего часа. Словом, не в берлогу, идеально подготовленную для зимней спячки. Нестерпимо захотелось к Дашке. Нырнуть под одеяло, дождаться, после душа (моими стараниями), мокрая, придет она. Кутаясь в мою старую футболку, любимая девочка прижмется ко мне, уткнется в плечо, смешно чмокая губами.
Снова будет покой.
Раньше я забывался до утра. Теперь меня хватало на пару минут. Но даже ради этих минут, я готов был свернуть горы.
– Макс, занят?
Сиплый голос проплыл надо мной и я поднял голову. Нашел в пространстве небритое лицо Яровца. На общем фоне постаревших, похудевших людей, Кеша выделялся – он сильно прибавил в весе. То ли питался одним дерьмом вроде чипсов, то ли наоборот – я знал, что ему в наследство достались жена и дети. Субботний ужин. Мы никогда не говорили на эту тему, но по всему видать, парня угораздило застрять в каком-то удачном дне. Только взгляд больных, на выкате, Кешиных глаз выдавал его с головой. Там жила не безнадега – обрыдлость, за которой кроме привычки жить, ничего не осталось.
– Будешь? – Я протянул ему бутыль, призывно обдавшую бока янтарным пойлом.
– Не сейчас, - он мотнул патлатой головой. Сел на то же место, где сидел Гопник. Облокотился на стол и с ожиданием посмотрел на меня. Словно я, а не он был инициатором разговора.
– Как знаешь, - я вернул бутылку себе. Однако выпить мне не дали.
– Леха прав, - услышал я.
– Какой Леха?
– А ты как его называешь? Вы только что разговаривали. Алексей Мельников.
– А… ну да. Подслушивал, Кеша?
– Ты выражения выбирай, Сусанин, - набычился Яровец. – Я слышал. Хотели бы перекинуться без свидетелей, что - другого места не нашли?
– Ладно, Кеша, проехали, - я примирительно кивнул.
– И я не вижу смысла тут ничего скрывать. Все уже знают. Только кто как относится – это разные вещи. Я считаю, что нужно перед каждым поставить вопрос. И получить ответ. Кто-то отстреливает живых…
– Живых… Вот я называю оставшихся шизиками. А ты как? Мертвецами?
– Какая нахрен разница, Макс? – отмахнулся Яровец. – Факт остается фактом. И как бы на одном из собраний наши ряды не прорядились настолько, что некого станет агитировать.
– А может, ну это все к хренищам? Может, настало время присоединиться к остальным?
– Не пори чушь. Я не собираюсь дохнуть. Особенно, если мне выпал шанс. Один. Из миллиона.
– Решил принять бой?
– А ты? – после паузы спросил Яровец. – Решил сдохнуть?
– Пожалуй, нет.
– Вот именно. Верзила тоже с нами. Так что – вчетвером реальный шанс избавиться от проблемы.
– Верзила думает также?
Кеша кивнул.
– А тебе не кажется, что если киллер задумал положить нас всех, проще было бы сделать это здесь, - сказал я. – Пара тройка гранат или что посерьезней – и от нашего сборища осталось бы одно воспоминание.
– Я думал над этим. Валерик, - он стал загибать толстые сарделичные пальцы. – Марьиванна кассирша, Тамара Мироновна, Живодер. Это только те, кого мы знали. Вполне возможно, что мертвы те, кто пока к нам не присоединялся. Живые. Но уже ликвидированные.
– Мы об этом уже не узнаем.
– Верно. Но у нас есть шанс остановить беспредел.
Да, вполне возможно справиться с местечковым беспределом – подумал я. Потому что приложить руку к катаклизму всемирного масштаба мы не в состоянии.
– И, это, - помолчав, тихо добавил Яровец, - Леха еще в одном прав.
Я вопросительно вскинул брови.
– Разговор не для чужих ушей. Вы на завтра договорились?
– На послезавтра. Завтра у меня дела.
– Ну-ну. Мы с Верзилой подойдем. И еще, это, можно позвать еще одного парня. Хороший парень, с головой. А это уже команда.
Команда. Ага. Кто сможет поручиться за то, что отстрельщиком не окажется один из членов «команды»? Никто. Я подумал еще: только одно то, что они будут у меня на глазах, так сказать, под присмотром, стоило многого. И поэтому я согласился.