Рабыня Гора
Шрифт:
— Освободи меня! Она рассмеялась.
— Ты же спрашивала, хочу ли я на свободу, — простонала я.
— А ты хочешь?
— Да! Да!
— Тем приятнее будет владеть тобой. Свободы тебе не видать. Ты прирожденная рабыня. Как и многие женщины Земли.
— Но и ты ведь земная женщина! — вскричала я.
— Да, — ответила она, — но я рождена не рабыней. Я другая. Я опустила голову.
— Известно ли тебе, в чем заключаются обязанности рабыни-служанки?
— Элайза!
— Известно? — повторила она. — У меня нет ни малейшего желания тратить время на твое обучение.
— До некоторой степени, — холодно ответила я.
— Ничтожества вроде тебя больше ни на что не годятся, — заявила она. — У меня для тебя работы хватит.
— Прошу тебя, Элайза! — срывающимся от слез голосом пробормотала я.
— Пойди в мою комнату, — велела она. — Дверь направо. На стене висит расстегнутый рабский ошейник и плетка. Принеси их.
Босая, как была, я вошла в изящную, вычурно обставленную комнату. Сундуки, зеркала. В полу утоплена ванна. Нашла ошейник и плетку, вернулась, протянула ей.
— На колени! — прозвучал приказ.
Отступив на шаг, я встала на колени.
— На помосте ты была очень хороша, — отметила Элайза.
— Ты видела!
— Все.
Видела, как меня, голую, выставили напоказ, как меня продали!
— Почему же тогда ты меня не купила?
— На то были серьезные причины. Вполне достаточно было, узнать, где тебя найти.
— Не понимаю.
— И убедиться, что за тобой не отправятся другие.
— Не понимаю!
— Тебя долго искали.
— Столько хлопот, — проговорила я, — из-за какой-то рабыни-служанки.
— Твое имя — Джуди, — объявила она.
— Да, госпожа.
— Ты, конечно, понимаешь, — уточнила она, — что это твое рабское имя.
— Да, госпожа.
Стоит ей пожелать — и меня нарекут другим именем, а то и лишат имени вовсе.
— Ко мне будешь обращаться «леди Элайза, моя госпожа». Или, как до сих пор обращалась, просто «госпожа». Вот так.
— Да, леди Элайза, моя госпожа.
— Великолепно, Джуди, — похвалила она. — Быстро схватываешь. — Она откинулась в кресле. — Я буду унижать тебя, топтать ногами, завалю работой. Буду делать с тобой что захочу.
— Да, леди Элайза, моя госпожа, — прошептала я. Итак, я принадлежу своей бывшей сопернице.
Легко поднявшись из кресла, она встала передо мной, держа в руках расстегнутый ошейник. Стальной, прочный, но изящный, покрытый белой эмалью с узором из крохотных розовых цветочков. Вполне подходящий ошейник для рабыни, принадлежащей женщине. На эмали — мелкие четкие буквы.
— Видишь надпись? — спросила она.
— Да, госпожа.
— Я знаю, ты неграмотна. Так что сама тебе прочту. Тут сказано: «Я Джуди. Пожалуйста, верните меня леди Элайзе из Шести Башен». Наклони голову, рабыня.
Стоя на коленях, я наклонила голову. На шее защелкнулось стальное кольцо.
— Мисс Джуди Торнтон, — отступив на шаг, произнесла она, — в ошейнике у моих ног! — Повернулась. Заструилось складками изысканное одеяние. Сжав кулаки, воздела руки, закрыла глаза. — Триумф! Какое наслаждение!
— На ошейнике, — прошептала я, — мое имя?
— Да. — Она взглянула на меня. — Он долго тебя ждал.
— Десятихортовый. — Я чувствовала — точно по мне.
— Как раз твой размер, — рассмеялась она.
Когда же сняли мерку? По ее словам, сделан он давно, еще до того, как мои размеры объявили на торгах в доме Публиуса. Я вопросительно смотрела на нее.
— Тебя обмерили, когда ты была без сознания, — улыбнулась она, — перед тем как отправить тебя с Земли.
— Как я сюда попала?
— Голая, без сознания, в рабской капсуле. Я содрогнулась.
— А знаешь, кто предназначил тебя для ошейника? Кто из сотен девушек выбрал в рабыни именно тебя?
— Нет, госпожа. — Я!
— Но почему, госпожа?
— Потому что мне так заблагорассудилось. Хотелось, чтоб ты была моей рабыней.
Я в ужасе смотрела на нее. Вдруг у самых моих губ очутилась плеть.
— Прижмись губами к плетке! Я повиновалась.
— В чем долг рабыни?
— Абсолютное повиновение, — прошептала я.
— Целуй плеть!
Не сводя с меня глаз, она отступила к креслу, села. В правой руке — рукоять, в левой — сложенные кожаные плети.
— Я думаю, мы поладим, Джуди.
— Да, леди Элайза, моя госпожа, — проронила я.
Она пристально взглянула мне в лицо.
— Ну и как это, быть рабыней?
— Ужасно, госпожа.
— Я имею в виду — быть рабыней… мужчины?
— О, ужасно, госпожа!
— А мне казалось, что тебе — такой, как ты, — в отличие от меня это должно нравиться.
— О, нет, госпожа! — отвечала я. — Это позор, унижение, страх. Мы во всем должны им повиноваться. Ты и не представляешь, что это такое!
— А разве ты не из тех, кого называют «горячими»?
— О, нет, госпожа!
Что за стыд! Я опустила голову.
— А по-моему, ты — просто шлюха, — заявила она. — Потаскуха! Я всегда так считала.