Чтение онлайн

Мы выбрали не тот съезд (в Сан-Франциско это непростительная ошибка: там до сих пор не восстановили дороги после землетрясения восемьдесят девятого года, и связки между сто первой и двести восьмидесятой ужасно пустые, огромные и недостроенные) и заблудились. В конце концов нас вынесло в Hoy-Вэлли. Не район, а МЕЧТА. Хотя вообще Сан-Франциско вкладывает всю энергию, которая причитается дорожному строительству, в (еще раз услышу это слово — закричу)… информационную супермагистраль.

Кстати об информационной супермагистрали: мы официально договорились нанести телесные повреждения всякому, кто употребит сей проклятый термин всуе. Злости не хватает!

По дороге из аэропорта открывается, пожалуй, самая уродливая надпись в мире. Гигантскими белыми буквами: «ЮЖНЫЙ САН-ФРАНЦИСКО, ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ ЦЕНТР». Это ж как надо было свихнуться, чтобы превратить прекрасный горный склон в выставочный стенд? Даже жаль этого гения.

— Если бы «индустриальный» заменили на «постиндустриальный», надпись имела бы хоть какой-то смысл, — заключила Карла.

Короче говоря, бар «Симпсонов» мы так и не нашли и заехали в кофейню в Мишн-Дистрикт.

Сан-Франциско — настоящий богемный тессеракт: по улицам ходят татуированные юристы, которые слушают первый альбом Germs. [52] Народ здесь очень молодой, совсем как в Microsoft. Целый мир людей нашего возраста. Именно поэтому в Сан-Франциско так много кабаков, хипстерских кафе и дешевых забегаловок. Город ощущается как множество райончиков: те же компьютерные локалки, только в крупном масштабе.

Надо сказать, здешняя технологическая продвинутость меня впечатлила. Подключены все. Если будущему историку вздумается реконструировать местную кафешку на заре Эпохи Мультимедиа, ему понадобится вот что:

• побитые ноуты, украшенные наклейками со сноубордов и бананов Chiquita

• плохонькая стереосистема начала восьмидесятых (владелец точки сделал себе апгрейд)

• бэушная некомплектная мебель

• дурная масляная живопись (вагинальные мотивы, взрывающиеся глаза, гвозди, торчащие из комьев полузасохшей краски)

• пробковая доска объявлений (бумажные сообщения!)

• угрюмые и, как правило, укуренные студенты

• тела со множественным пирсингом

• несколько реликтов восьмидесятых в черных кожанках и с выкрашенными в черный волосами

• флаеры в ночные клубы

Парковка в Сан-Франциско — сущий кошмар. Мест нет в природе. Мы решили, что в следующий раз места привезем с собой. Надо изобрести такие портативные, скатывающиеся в рулон — как переносные ямы в мультиках. Или «освободитель стоянок» в баллончике, чтобы избавляться от лишних машин. Безумие какое-то. В конце концов мы помолились Рите, языческой богине парковочных мест и счетчиков и направили луч парковочной кармы прямо в горы. В награду мы получили четырнадцать великолепных футов пустого асфальта. Ах ты, Рита-шалунья!..

Узнал сегодня новое слово: «интериорность». Это когда ты в чьей-то голове.

У Майкла новое хобби. Он сидит на веранде перед бассейном и смотрит, как автомат для уборки бассейнов фирмы Polaris соскребает со дна полусгнившие листья эвкалипта. Ковыляющий по дну уборщик очень похож на робота R2D2 из «Звездных войн». Скоро они с Майклом станут лучшими друзьями.

Чуть не забыл: еще у нас есть еврососед по имени Анатоль. Узнав, что неподалеку поселились коллеги-нерды, он начал регулярно к нам заглядывать. Раньше Анатоль работал в Apple, поэтому мы терпим его присутствие, ведь он — кладезь всяческих сплетен и прочего фольклора этой компании. Правда, он еще и ведет себя как классический европеец, весь на понтах (мы таких типов называем «водолазочниками», хотя они не всегда в водолазках). Если бы Анатоль работал в Microsoft, то тоже курил бы под дождем.

Он заявил, что, когда Джон Скалли во время речи Клинтона перед Конгрессом сел рядом с Хиллари, все поняли, что Apple перестала контролировать ситуацию. (Лично я тогда подумал: круто!) Потом Анатоль поразил нас еще больше. Оказывается, у руководителей Apple не было плана Б на случай, если они проиграют дело «о впечатлении и ощущении». Они даже не сомневались в победе. Сейчас одна надежда на PowerPC.

Мы предупредили Анатоля, что лучше не заводить об этом разговор с Багом, но оказалось, что они уже пообщались, и Баг проявил полное равнодушие. Баг теряет корни! Совсем размяк на югах.

Еще Анатоль говорит, что в Apple нет сотрудников. Есть «пока сотрудники». А мы-то думали, что у них сплошные небожители и «версии один-ноль»! Правда, как часто бывает со сплетнями, рассказы Анатоля еще больше разжигают наше любопытство. Нам так хочется побывать в Apple, что слюнки текут — но никак не подворачивается возможность. Анатоль нам помочь не может. Наверное, он сжег за собой мосты. Подделал отчет о расходах?

Анатоль, конечно, еще и гений. В Кремниевой долине гауссова кривая распределения IQ, как в Microsoft, начинается со ста тридцати, быстро поднимается, выходит на плато в районе ста пятидесяти пяти, и только потом (!) падает. Впрочем, Долина — не один-единственный оруэлловский технокомплекс Microsoft, а целый агломерат городов, населенных яйцеголовыми педантами. Я же говорю: фантастика.

Баг нечаянно сказал «информационная супермагистраль», и мы нанесли ему телесные повреждения.

С деньгами напряженка.

Привлечение инвестиций — долгий, сложный и полный конфликтов процесс, где побеждают оптимизм и умелое очковтирательство. Я вынес отсюда по крайней мере одну важную мысль: все стартапы дерутся за добычу. К счастью, Майкл и Итан решили, что мы будем заниматься только R&D, «исследованиями и разработкой», а реализацию поручим другой компании. Так нам не придется нанимать спецов по продажам и отстегивать на маркетинг. Правда, на создание самого программного продукта тоже нужны средства.

Сьюзен это напрягает больше остальных. Быть может, именно поэтому они с Итаном постоянно грызутся. Итан говорит, что все, мол, в ажуре, а Сьюзен кипит от злости.

Сегодня Итан сказал, что Кремниевая долина — самое «деньжистое» место на земле. Пожалуй, он прав. Здесь все вертится вокруг $$$… ВСЕ. В Microsoft мы о деньгах особо не думали. Ну, заглядывали в WinQuote — а вот в Долине за деньги дерутся постоянно.

Поскольку капиталовложениями нас еще не завалили, мы работаем в доме моих родителей.