Чтение онлайн

Татуся уже лежал на постели в рваной фуфайке и заплатанных портах, босой. Он редко раздевался. Трудно было понять, спит он или так отдыхает. Мамуся и Бася сидели окутанные сумерками и плели из соломы веревку.

Все семейство спало на одной широкой кровати, и Ванда - вместе со всеми. Когда-то, когда Ванда еще ходила в девках, а Автек был холост, татуся влезал перед сном на мамку и детям было над чем посмеяться. Но теперь Антека нет с ними, а дед да баба слишком слабы для таких развлечении. Ждали, что татуся вот-вот отдаст душу. Антек, который мечтал завладеть хозяйством, появлялся через каждые несколько дней и без стеснения справлялся:

– Ну что? Татко еще жив?...

– Да, жив, - отвечала Бжикиха, которая также хотела освободиться от старика. Он не оправдывал хлеба, который съедал. Он сделался стар, молчалив и гневлив. Весь день кряхтел. Он понатаскал дров, что твой бобер: длинные, кривые стволы, годные разве на топку.

В хате мало разговаривали. Мамуся была сердита на Ванду за то, что она не выходит замуж за кого-нибудь на селе. Муж Баси, Войцех, после свадьбы захандрил и вернулся к своим родителям. К тому времени Бася уже нарожала троих детей. Одного от мужа и двух байструков, но все трое умерли. У Бжиков также умерло двое парней, крепышей. Семейство погрузилось в печаль, в горечь тихого угасания, которое не прекращалось, все кипело и булькало словно каша в печи.

Ванда молча разливала молоко в горшки. Половина принадлежала эконому Загаеку. У него на деревне была своя сыроварня. Молоко, которое оставалось Бжикам, они употребляли для готовки и ели так, с хлебом. В сравнении с другими хатами они жили сытно. В каморке, где находился "жернов" - ручная мельница для перемалывания зерна, стояли мешок ржи и мешок пшеницы. На поле у Бжика валялось меньше камней, чем на соседних полях. Бжики долгими годами подбирали их и складывали оградой. Но еда - это еще не все. Татуся убивался по умершим сыновьям, не терпел Антека и его жену Марину, не любил Васю за ее блудливость. Ванду Ян Бжик любил, но и она вот уже годы как сидит вдовой, и отцу нет от нее радости. Между матерью, Антеком и Басей был молчаливый союз. У них были секреты от Ванды, как от чужой. Но Ванда вела хозяйство. Все проходило через ее руки. Даже татуся с ней всегда советовался когда сеять, что сеять, когда жать, - словом, обо всем. У Ванды был мужской ум. На ее слово можно было положиться.

Возвращение к родителям и спанье с ними в одной кровати было для Ванды мучением. Нередко она ночевала в клуне или на сеновале. Но там кишело мышами и крысами.

Вот и сегодня, после того как она опорожнила кувшины и сполоснула их, Ванда решила спать в клуне. В доме стояла вонь. Люди вели себя как скоты. За порогом бежал ручеек - такой же как возле хлева на горе. Но никому не приходило в голову, что в нем можно умыться...

Когда Ванда, захватив подушечку, набитую сеном, направилась к двери, мамуся спросила:

– Пошла спать в клуню?

– Да, в клуню.

– Завтра вернешься с покусанным носом.

– Уж лучше покусанный нос, чем покусанная душа... Такие слова иногда вырывались у Ванды - умные, глубокие, проникающие прямо в сердце, словно речи ксендза. Ванда сама удивилась свояк словам. Мамуся и Бася застыли с разинутыми ртами. Татуся заворочался на своем сеннике, забормотал. Он всегда говорил, что Ванда вся в него. Но на кой ляд ум, когда нет счастья?...

2.

Мужики обычно рано ложились спать. Зачем сидеть впотьмах? К тому же в четыре часа надо уже вставать. Но в кабачке несколько человек засиделось допоздна. Кабачок принадлежал помещику, действительным же его владельцем был Загаек. Он держал винокурню, на которой гнали водку. Среди мужиков в кабачке был Антек, сын Бжика. Побочная дочь Загаека подносила гостям водку. Мужики пили, закусывали свиной колбасой. О чем только не болтали! Рассказывали, что Полодница в прошлом году во время жатвы натворила много бед. Она появилась на поле вся в белом, с серпом в руке, и стала задавать мужикам загадки, на которые не так-то просто ответить. Например: четыре брата гоняются друг за дружкой, и никто никого не догонит. Это четыре колеса телеги. Или: ни рук, ни ног, ни туловища - в любое место придет и все расскажет. Это письмо. А вот еще: хвост и грива, ест и ржет, не поймет, куда идет. Это слепая лошадь. Одному мужику, который не знал ответа, она хотела серпом отрезать голову. Он от нее - наутек, а она - за ним! Покуда он не добежал до часовни. После этого он провалялся много дней больной.

А еще одна страшная ведьма с длинными волосами родом из-за гор Богемии натворила в нынешнем году Бог весть что. Она ворвалась в хату старого Мацека и так долго щекотала ему пятки, что он умер со смеха. Трех мальчишек из села она взяла себе в любовники. Они рассказывали, что она лежала с ними в поле и заставляла их исполнять все ее прихоти. Одного из хлопцев она так извела, что тот заболел.

Он также заманила девочек, играла с ними, заплетала им косички, надевала веночки, водила с ними хороводы, а потом, когда уже завладела их доверием, она заплевала их и покрыла грязью.

Кое у кого на гумне пряталась птица скжот. Та самая, которая волочит за собой крылья и хвост. Известно, что скжот вылупливается из яйца, которое человек греет подмышкой. Но кто здесь в селе занимается такими делами?! Ясно, что бабы, а не мужики. У баб больше времени и больше терпения. Ближе к зиме, бывает, скоту становится на гумне холодно, и он стучится в дверь, чтобы его впустили в хату. Тогда он приносит счастье. Но покуда что он сжирает много зерна и приносит всякий другой вред. Если его помет угодит кому-нибудь в глаз, тот слепнет. Говорили, что надо бы походить по деревне из дома в дом и посмотреть, не греют ли старухи яйца подмышкой. А недавно случилось в селе еще одно удивительное дело. Одна девка божилась, что среди ночи влезло к ней существо - из тех, что высасывают кровь. Оно пиявкой впилось в ее грудь и сосало до утра. Девку нашли в глубоком обмороке. На ее груди были следы зубов. Но еще больше, чем о всяких злых духах и вампирах, шли разговоры о пастухе Якове, который сидит на горе и приглядывает за коровами Яна Бжика. Мужики говорили, что грех держать в христианском селе неверующего. Кто знает, откуда он и что собирается сделать? Говорит он, что еврей, а если так, то он убийца Иисуса Христа. К чему же его держать в деревне? Антек сказал, что пусть только татуся закроет глаза, он живо уберет этого Якова. Но мужики считали, что нечего ждать. Один из них так и сказал Антеку:

– Сестра твоя Ванда лезет к нему каждую ночь. Она еще, того гляди, родит урода.

– Она говорит, что он не прикасается к ней, - сказал Антек.

– Мало ли что баба скажет!

– Живот у нее плоский.

– Сегодня он плоский, а завтра может набрякнуть, - вмешался другой мужик.
– Вот в село Липица пришел нищий и так складно говорил, все льстил бабам, покуда всех их охмурил. Через три месяца после его ухода из того села родилось пять уродов с клыками, когтями и шпорами. Четырех придушили, но пятая мать сжалилась и потихоньку дала чудовищу грудь, так он ей откусил сосок...

– Ну и что было дальше?

– Она подняла крик, и ее братья размолотили его цепами.

– И чего только не бывает!
– заметил старый крестьянин, облизывая покрытый свиным жиром ус.

Кабачок был наполовину разрушен, крыша сломана, стены пообросли плесенью. Пола здесь не было, стояло два стола и четыре скамьи. В плошке мок фитиль. Огонек колебался, чадил, мужики отбрасывали густые тени. Кому-то захотелось по малой нужде, и он встал возле холмика мусора в углу. Прислуживающая девка смеялась, обнажая беззубые десны.

– Ленишься, татко, сходить на двор?

Вот услышали вздохи, сопение, тяжелые шаги. Это пришел ксендз Джобак маленький, коренастый, словно у него посередине выпилили кусок тела, а потом снова соединили его, склеив или сбив гвоздями. Глаза у него были зеленые, как крыжовник, густые щетки бровей, красный нос, толстый, весь в бугорках. Рот - впалый, сутана была покрыта пятнами. Он передвигался, согнувшись и опираясь на две толстые палки. Ксендзу полагается быть бритым. Но на широких скулах Джобака росли жесткие и редкие волосы, как щетина у свиньи на затылке. Давно уже поговаривали о том, что Джобак не справляется со своими обязанностями духовного лица. В часовню проникал дождь. У изображения божьей матери отвалилось полголовы. Случалось, в воскресенье, когда надо было справлять мессу, Джобак валялся пьяный. Но Загаек его выгораживал, не обращая внимания на все жалобы. Мужики и так были никудышными христианами. Здесь еще потихоньку поклонялись разным идолам времен средневековья, тех времен, когда польский народ еще не знал истинной веры.