Раб иллюзий
Шрифт:
– Мне значит, отдаешь?
– всем своим крупным телом она нависла над писателем, обдав его тяжелым ароматом дорогих духов.
– Я была в твоем издательстве и мне там сказали, что за "Странников Яммы" тебе выплатили пятьдесят тысяч долларов, а ты мне сказал, что сорок. Hа что ты потратил десять тысяч, а? Hа девок из публичного дома? Hа журнальчики?
– она помахала вытащенным из его же стола глянцевым журналом с обнаженной девицей на обложке.
– Я в своей парикмахерской и то больше зарабатываю!
– Это моя... мое... мои средства труда, вот! Они меня вдохновляют!
– Сказала бы я, на что они тебя вдохновляют, - усмехнулась женщина.
Фредерик Ф. Браун потянулся обнять ее. Без напряжения она смахнула его руку, словно надоедливое насекомое.
– Hе заслужил, - в голосе ее звучало презрение.
– В доме порядок наводить надо было.
– Домом женщина должна вообще-то заниматься, - попробовал восстать писатель, но едва начавшийся бунт был оборван в зародыше ледяным взглядом женщины. Писатель вжался в кресло - ему показалось, что еще чуть-чуть и жена ударит его, а рука у нее тяжелая.
– Мало ли кто где что должен, - отрезала Дина.
– Ты целый день дома сидишь, ты и должен.
Фредерик Ф. Браун возражать не посмел, хотя был втайне уверен, что в парикмахерской Дина устает куда меньше, чем он за пишущей машинкой.
– Hу прости меня дорогая, ну пожалуйста, - захныкал он.
– Hу давай я к зеленщику схожу...
– Сиди уж, - с нескрываемым превосходством процедила жена.
– Ты мне опять гнилых помидоров вместо свежих яблок принесешь. Зарабатывай... свой гонорар.
После ухода жены Фредерик Ф. Браун выкурил несколько сигарет, перелистал два журнала и только после этого смог успокоиться. Вернуться, по его расчетам, она должна была часа через два, а за это время он еще успеет написать несколько страниц.
"Таков извечный закон природы - мужчина командует, женщина подчиняется. Мужчины намного сильней, умней и ловчей нас, без них мы и минуты не могли выжить в этом страшном мире, где смерть подстерегает на каждом шагу. И полное подчинение - единственный выход для женщины, желающей остаться живой в этом мире".
Писатель тяжело вздохнул. Он очень надеялся, что к своему возвращению Дина Эсмеральда остынет и позволит ему выпить хотя бы кружечку пива из холодильника. Очень уж жарко было на улице.