Пылающий лед
Шрифт:
Короче говоря, Алька твердо решил: получит нужные боевые навыки – и распрощается с триколором. Прихватив оружие, разумеется.
Но, как говорится, хочешь посмешить бога – расскажи ему о своих планах. Ночная тревога, построение, все по «вертушкам» – и уже бой, совсем Альке не нужный. И первый убитый своими руками…
И вот теперь редкая возможность покинуть ряды ОКР без шума, без повисшей на хвосте погони. Пропал без вести в бою, случается. Возможность есть, но желание ею воспользоваться куда-то подевалось.
Отчасти виной тому вид тел, подвешенных на крюки в разделочной. Но не только… Все-таки сроднился за несколько месяцев с «манулами», своими стали. Хорошо все-таки ощущать себя не одиночкой, а частицей большой и сокрушительной силы. Не то чтобы у Альки исчезло желание отомстить барону и «благородию», а затем отправиться к Станции. Но ослабело, что скрывать.
Надо было решаться и что-то делать: искать своих или избавляться от формы и начинать новую страницу жизни… А он никак не мог решиться.
Долго ломать голову над тем, что нужно и можно сделать, Альке не пришлось. Сзади послышался шум, он быстро обернулся – три человека, с оружием. Одинаковая мимикрирующая «саранча», одинаковые черные шлемы с затонированными щитками, одинаковые «скорпионы» с глушителями.
Свои… Вроде бы. Впрочем, окажись пришельцы сепами, где-то и как-то раздобывшими самую современную экипировку, ничего им сделать Алька бы не смог… И попытаться что-то сделать не смог бы. Ни автомата, ни броника, ни шлема… Даже десантный нож – когда он стремительно начал превращаться в кусок плавящегося металла – пришлось выдернуть из ножен и выбросить.
Свои (скорее всего, свои) внимания на Альку не обратили. Вообще. Устремились прямиком к непонятным цилиндрическим штуковинам, о которых так радели Мангуст и сержант. Теперь, наверное, правильнее сказать: покойные Мангуст и сержант…
Альку невнимание людей со «скорпионами» немного обидело, но долго обижаться не пришлось.
– Живой, солдат?! – послышался удивленный голос.
Алька обернулся. Четвертый человек оказался в ангаре как-то на удивление незаметно. Только что не было – и появился.
Одет и экипирован он был иначе – шлема нет, комбез и ботинки вроде как военные, но кожаная разгрузка явно цивильного вида, карманы и кармашки топырятся, чем-то набитые… Однако «скорпион» такой же, как и у остальной троицы.
У Альки мелькнуло нехорошее подозрение – похожим полувоенным образом одевались многие солдаты здешней как бы армии, униформы на всех не хватало. Однако один из бойцов в «саранче» подошел к непонятному человеку, вытянулся по стойке «смирно», явно ожидая приказаний. Тот ничего не сказал, помолчал, глядя на зеркальный щиток шлема (общаются по «балалайке», сообразил Алька). Затем боец развернулся и быстро, переходя на бег, направился прочь из ангара. Побежал он не к фабрике, а в сторону лесотундры.
Пока длилось недолгое немое общение, Алька разглядел эмблему на рукаве «саранчи» и все понял. «Выдры», спецназ, самая-самая элита ОКР. «Манулам» до них, если честно, – как стройбату до самих «манулов». В десантников боевые умения вколачивают исключительно долгими и изнурительными тренировками, а «выдр», конечно, тоже тренируют так, что мама не горюй, но плюс к тому применяют самые совершенные боевые программы, закачанные в «балалайки», и генные изменения организмов.
Одна из разведгрупп, заброшенных сюда за несколько суток до начала операции, – вот с кем довелось столкнуться Альке. А командир их приоделся так, чтобы при нужде легко мог выдать себя за местного.
Ну что ж, придется остаться в рядах и под знаменами. До следующей операции хватит времени как следует продумать план ухода.
– Я уж думал, вы все тут… как сардельки в микроволновке… – удивленно покачал головой командир. – Везучий ты, парень…
Алька поначалу не понял: что за «микроволновка»? Потом сообразил: были когда-то давным-давно, до появления грэйлеров, кухонные печи с таким названием, – неудобные, пожирающие кучу энергии и небезопасные для здоровья. Незнакомец их видеть не мог, даже в детстве, – на вид ему лет тридцать пять, уж никак не больше сорока.
– Меня самым краешком зацепило… – объяснил Алька. – Успел все железное сбросить. А ребята не успели.
Командир «выдр» вздохнул сочувственно. Затем посмотрел на «Пчелу», констатировал:
– Электронике каюк, отлеталась пташка…
Алька опять не понял, на сей раз слово «каюк», но примерно догадался, что оно означает.
– Значит так, солдат. Минут через сорок здесь будут местные. Много. Надо уходить и уносить преобразователи.
– Откуда? Вроде всех уже покрошили…
– Они подняли лагеря. Выкатили спирт, раздали оружие кое-какое, всем обещали свободу и гражданство. И начался мятеж и смятение в человецех… Что сейчас в Печоре творится, ты не представляешь.
Алька и в самом деле не представлял, да и не хотел представлять. Он насмотрелся на то, что творилось в родном Таганроге (правильнее сказать: на руинах родного Таганрога) в первый год после Толчка, на всю жизнь впечатлений хватит.
– У меня приказ, – сказал Алька. – Оставаться здесь, охранять эти… как их…
– Преобразователи?
– Вот-вот. И вертолеты.
– Анфан пердю… – вовсе уж непонятно выругался незнакомец.
Алька ждал, что сейчас он представится, назовет имя и звание, отменит приказ… Но тот не спешил представляться. Или не имел права, кто их знает, «выдр» этих засекреченных, они ж наверняка на все операции без единого документа отправляются, если провал – неопознанные трупы, к ОКР и России отношения не имеющие.
Он пошарил взглядом вокруг, пытаясь отыскать свой сброшенный броник – футляр мог (Алька очень надеялся, что мог) уберечь «балалайку» от излучения. Ничего не обнаружил… Завалило обломками? В любом случае с начальством не связаться, все придется решать самому.
– И чем охранять будешь? Камешками кидаться? – спросил «выдра». Серьезно так спросил, задумчиво, словно и вправду размышлял, скольких пьяных лагерников закидает камнями Алька, пока его самого не изрешетят или не пырнут финкой.