Пятерка Мечей
Шрифт:
– Куда мы поедем? – спросил он.
– Потом скажу.
Господин Салахов вызвал старшего менеджера компании и уладил вопрос с деловой встречей. Затем позвонил и попросил водителя подогнать машину к главному входу. Тот удивился, когда Юрий сказал, что поедет сам. Но спорить не стал. С дисциплиной у Салахова было строго.
Подъезжая к дому Анны, Юрий увидел кусты сирени у подъезда, посеченные взрывом. Одному Богу известно, как ему удалось уцелеть!
Анна уже стояла у дороги, одетая в длинное черное пальто. На голову она небрежно повязала прозрачный синий шарф, подчеркивающий странный цвет ее глаз.
– Возлюбленная моя, ты прекрасна! – сказал Юрий, целуя ей руку.
– Ты говоришь, как царь Соломон! – улыбнулась она.
– Любовь равняет всех: и царей и простых смертных! Так куда мы едем?
– Я хочу посмотреть одну квартиру. – Анна назвала адрес. – Ты знаешь, где это?
– Кажется, да.
Юрий не стал задавать лишних вопросов. Раз она сама ничего не объяснила, его любопытство будет выглядеть неуместно. Подъехав к театральному дому, он молча повернулся и посмотрел на Анну. Она сидела, закрыв глаза, бледная и странно оцепеневшая…
– Что с тобой? – испугался Юрий.
– Это здесь… – медленно и отчетливо произнесла она и открыла глаза. – Здесь!
– Да. Мне пойти с тобой?
Анна отрицательно покачала головой.
– Подожди меня в машине.
– Ты надолго?
– Не знаю.
– Я не хочу отпускать тебя одну!
Она молча провела рукой по его щеке и, не оборачиваясь, пошла к подъезду.
Тяжелая дверь со скрипом закрылась, и Анну обступила гулкая тишина. Направо от входа госпожа Левитина сразу увидела квартиру Динары. Звонить не пришлось.
– Я вас жду… – прошептала Динара, выходя на лестничную площадку. – Идемте?
Анна Наумовна согласно кивнула.
– Это на втором этаже!
Динара пошла впереди, то и дело поворачиваясь и нервно вздрагивая.
– Я вас представлю покупательницей, – сказала она.
– Как вам будет угодно.
Дверь в квартиру Альшванга была из натурального дерева, темная и покрытая лаком. На ней красовалась желтая металлическая цифра семь.
– Сейчас! – заволновалась Динара. – Я позову Анну Григорьевну.
Она позвонила в квартиру напротив, где проживали старая актриса с сыном. Открыл Николай, который почему-то оказался дома.
– Скажи Анне Григорьевне, что пришла покупательница смотреть квартиру, – сказала госпожа Чиляева. – Пусть даст ключи.
Николай кивнул и через минуту вернулся с ключами.
– Вот! – он протянул связку Динаре. – Когда посмотрите, принесете.
Анна Наумовна молча принялась открывать дверь, замок за замком. Их было целых четыре!
– Можно, я не пойду с вами? – шепотом спросила Динара. – Я боюсь!
– Ладно, оставайтесь тут и ждите.
Анна Наумовна вошла внутрь и осмотрелась. В прихожей было темно. Воздух в квартире был неподвижным и душным. Госпожа Левитина замерла, прислушиваясь. Тихие шорохи зарождались где-то в коридоре и таяли в глубине комнат. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, потом прошла прямо в большую гостиную. После смерти Лизы Анна Григорьевна переставила мебель так, как это было при Альшванге.
На черном рояле стояла статуэтка Гекаты, – великой богини, властвующей над всеми привидениями и чудовищами. Ее призывают как помощницу в колдовстве, но она же и единственная помощница против колдовства.
– Интересно…
Анна Наумовна подошла поближе и взяла в руки фигурку трехглавой богини. У Гекаты было не только три головы, но и три тела. Вокруг нее вились чудовищные собаки подземного царства Аида.
– Интересно, – повторила госпожа Левитина.
Все в этой огромной квартире, уставленной старинной мебелью и увешанной картинами и фотографиями, казалось ей знакомым. Где-то за ее спиной раздался тихий мелодичный смех, похожий на звон китайских колокольчиков. Потом по паркету застучали каблучки бальных туфелек…
Анна Наумовна поставила статуэтку Гекаты на рояль и обернулась. В лиловатом сумраке комнаты на мгновение появился образ красавицы в пышном платье из голубого атласа, с открытыми плечами и в напудренном парике. Красавица растаяла в пространстве между полом и потолком, и только легкое облачко пудры говорило о том, что она здесь была, и что Анне Наумовне это не показалось.
Мелодичные колокольчики зазвучали в следующей комнате, потом в спальне, и, наконец, затихли. Анна Наумовна села в то самое кресло, в котором, по рассказам Динары, сидела «старая графиня», и задумалась. Картинки прошлого проносились перед ней, как в безумном калейдоскопе, все быстрее и быстрее, все ярче, все отчетливее…
Она обладала способностью видеть еще и картинки будущего. Отпечатки прошлого и того, что пока не произошло, причудливо сплетались друг с другом, рассыпались веером, складывались в замысловатые узоры. Сразу и не разберешь, что к чему!
Анна Наумовна встала и принялась рассматривать фотографии на стенах. Сцены из «Пиковой дамы» встречались чаще всего – игорный дом, Герман и Лиза, ночь, Зимняя канавка, спальня графини…
Она подошла к секретеру из розового дерева, открыла его: на полках лежали несколько нераспечатанных карточных колод; карты, которыми уже пользовались; игральные кости; длинные женские кружевные перчатки; старинный веер с перламутровой ручкой; малахитовая пудреница и такой же флакон для духов.
– Все это я знаю… – подумала Анна Наумовна, ощущая движения воздуха вокруг себя и слыша шуршание шелковых юбок. – Все это говорит мне о чем-то.
В этом старом доме были высокие потолки с лепными карнизами, пологие лестницы, вытянутые двустворчатые окна и много простора. Но внутри он весь был наполнен токами напряженного волнения. Анна Наумовна ощущала себя в этом волнении, как листок, увлекаемый на дно водяной воронки. Пространство квартиры хотело, чтобы она тут была, находилась, присутствовала…