Чтение онлайн

Стук в дверь застал меня врасплох. Я даже вздрогнул от неожиданности.

— Минутку!

В шкафу висел купальный халат. Я натянул его и открыл дверь.

Миссис Хаммерсмит принесла угощение: корзиночку булочек с черникой, чашку с дымящимся кипятком, пакетики чая, сахар и заменитель сахара.

— Я подумала, что вам, наверное, захочется перед сном выпить чашечку чая.

— Благодарю. Это очень кстати.

Колин вошла в комнату и ловко составила принесенное на ночной столик.

— Чайную ложку вы найдете в выдвижном ящике. — Она улыбнулась мне. — Горячий чай поможет уснуть. — И вернулась к двери. — Не стану вам мешать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Мистер Кристофферсон, забыла вас спросить: в котором часу вы желали бы завтракать?

— В семь. Или в половине восьмого.

— Я — ранняя пташка. К этому времени у меня все будет готово. Я приготовлю оладьи с малиной и яичницу. Вы едите ветчину?

— Да.

— Тогда я сделаю яичницу с ветчиной и сыром.

Колин стала спускаться вниз. Я закрыл дверь на защелку и выключил верхнее освещение. Сел на кровати, взял, не выбирая, пакетик с чаем и опустил в чашку. Пока чай настаивался, я попробовал булочку. Вкус был превосходный, но после мексиканского ресторана есть не хотелось. Дождусь утра. Чай вроде настоялся. Я добавил к нему заменитель сахара, размешал и сделал несколько глотков.

Номер был теплым и уютным, но я бы предпочел спать в холодной палатке. Эта комната напоминала мне о счастливых днях, проведенных вместе с Маккейл. Ночевать здесь одному было все равно что прийти на вечеринку, где отсутствовала хозяйка.

У меня заболело сердце. Я испугался: не повторился бы приступ. Пить чай расхотелось. Я поставил чашку на столик, выключил торшер и укрылся одеялом, надеясь уснуть раньше, чем до меня доберется паника.

Я проснулся около семи часов. Сквозь просветы в жалюзи пробивалось неяркое солнце. Я надел халат, взял чистую смену нижнего белья и чистую футболку и отправился в душ. Вымылся, побрился и вскоре услышал характерные звуки, которые не спутаешь ни с чем. Звуки накрываемого стола. Также из кухни доносились соблазнительные запахи.

Я сбросил халат, оделся, захватил свой дорожный атлас и спустился в столовую. Кроме меня, других постояльцев там не было. Меня приветствовала улыбающаяся миссис Хаммерсмит.

— Доброе утром, мистер Кристофферсон.

— Зовите меня Аланом.

— Хорошо, Алан. У меня племянник Алан. Без пяти минут виолончелист.

— Тогда у нас с ним лишь общее имя. Мои музыкальные способности дальше управления плеером не идут.

Она снова улыбнулась.

— Надеюсь, за ночь вы проголодались. Мне всегда бывает трудно готовить для одного-двух человек. Готовлю больше, чем нужно.

— Я просто зверски голоден. Где позволите сесть?

— На любое понравившееся вам место. Столик у окна просто замечательный.

Я сел за столик у окна.

— Я единственный ваш постоялец?

— Сейчас — да. Семейство Гэндли уехало несколько минут назад. Джиджи не терпелось поскорее вернуться в свой родной Бойсе. Вам налить кофе?

— С удовольствием.

— Вы хорошо спали? Кровать не показалась жесткой?

Спал я плохо, но мой сон не был связан с кроватью.

— Кровать замечательная. Очень мягкая.

— Новый матрас. А как вам номер?

— Уютный. Моя жена… — начал я и осекся.

— Ваша жена?

Хозяйка бросила на меня мимолетный взгляд, затем принесла кофе и налила мне.

— Мне приятно слышать, что номер вам понравился. Должна признаться, некоторые постояльцы жаловались на вид из окна. Им претило смотреть на похоронное заведение. Думаю, эти люди просто боятся смерти.

— Что ж, я их вполне понимаю. Каждый человек боится смерти.

Колин налила кофе и себе, потом поставила кофейник и села напротив меня.

— А вот я не боюсь смерти. Точнее, не боюсь с двенадцати лет.

— Почему с двенадцати? — удивился я.

— Потому что тогда я умерла… Простите, я же не принесла вам завтрак.

Она вышла из комнаты. Меня изумили слова Колин. Она говорила так, словно никаких дополнительных объяснений не требовалось.

Через несколько минут хозяйка пансиона вернулась с моим завтраком.

— Вот ваша яичница с сыром и ветчиной. А это оладьи с малиновым джемом. Вам они наверняка понравятся. Рецепт я позаимствовала из нью-йоркской кондитерской «Магнолия». Считайте, из другого мира.

Она поставила тарелки передо мной. Но сейчас меня больше занимало ее странное заявление.

— Как понимать ваши слова: «Потому что тогда я умерла»?

— В прямом смысле. Я умерла.

— Простите, может, я чего-то не понял? Я же разговариваю с живой женщиной, а не с призраком.

— Я вернулась с того света.

— Из смерти в жизнь?

Она кивнула. Меня всегда потрясали истории о людях, переживших клиническую смерть.

— Вы расскажете мне об этом?

Колин посмотрела на меня, словно решая, стоит ли мне рассказывать.

— Не знаю. Когда люди слышат о подобном, они… — Она тщательно подбирала нужное слово. — Расстраиваются.

— Прошу вас, расскажите. Я не расстроюсь.

— Хорошо. Вы ешьте, а я буду рассказывать.

— Когда мне было двенадцать лет, я очень любила лазать по деревьям. Вместе с младшим братом. В тот день мы полезли на дерево, что росло перед домом. Оно было очень густое. Мы не заметили, что среди верхних веток тянутся электрические провода. Я схватилась за ветку и случайно дотронулась до провода. Все, что помню, — это яркую вспышку света и громкий хлопок. Через мое тело прошло семь тысяч вольт. В подошвах моих кедов появились большие дырки. А на пальцах навсегда остались отметины.