Чтение онлайн

– Да, великолепная машина, Зэйн. Мех, соответствующий твоему мрачному духу даже больше, чем потерянный «дженнер», – раздался из полутьмы знакомый голос. Зэйн скривился досадливо – ну вот, так всегда, стоит подумать о хорошем, как кто-то обязательно явится со своими комментариями. Даже если это твой лучший (если не единственный) друг. Всё равно Зэйн не хотел никого видеть. Высокая фигура звёздного коммандера Сэмюэля выступила из тени, остановившись на почтительном расстоянии от Зэйна. Такая предупредительность не могла не порадовать, и мехвоин улыбнулся.

– Ну, ты даёшь! – воскликнул Сэмюэль, картинно всплеснув руками и округлив глаза. – Нет, этого не может быть! Ты ж улыбаешься! Жалко, никто больше этого не видит. Ребята ни в жисть не поверят, что ты это сделал.

Зэйн хотел, было, ответить, как обычно, но потом решил не портить настроение себе и другу. Он повернулся к «пакхантеру», поманил Сэмюэля пальцем.

– Я хочу дать ему имя, – тихо проговорил он.

– Зэйн, ты меня удивляешь! Ты же всегда презирал эту традицию.

– Ну да… Но я чувствую, что этот мех хочет имя.

В «Пути видений» или трудах классиков – Хранителей Клятвы – не говорилось ни о чём подобном, но многие кошачьи бойцы давали своим боевым машинами имена. Особенно бурно эта традиция расцвела в последние годы, а вот лет пятьдесят назад, рассказывали старики, этот обычай был не в ходу. Медленно отойдя назад, Зэйн окинул взглядом свой новый мех. Разные варианты названий промелькнули в его мозгу, он обдумал и отверг каждый из них. Идея пришла внезапно, слова сами сорвались с его уст.

– «Тёмный дракон», – сказал Зэйн, сам удивляясь этой фразе.

– «Чёрный дракон»? – переспросил Сэмюэль. – Хорошее имя, но странное. Ты не прекращаешь меня удивлять сегодня. Это Обряд Видения так на тебя подействовал? Да, странное название, уж больно куритянам созвучное… – добавил он неуверенно.

Зэйн удивлённо посмотрел на друга. Вместо «Тёмного дракона», Сэмюэль сказал «Чёрный». Внезапное озарение вспышкою молнии, потоком света, ворвавшимся в распахнутое окно, засияло в мозгу Зэйнан. Он спрашивал Ёсио о тёмном, а не чёрном драконе. Сказав, что никогда о таком не слышал, самурай говорил правду. А если бы Зэйн перефразировал этот вопрос? Ему захотелось прямо сейчас повернуться и броситься на поиски тю-са, выспросить у альшаинца всё, что тот знал о чёрном драконе. Это было какое-то безумие… Зэйн быстро совладал с собою. Первым делом – бэттлмехи. С Ёсио можно поговорить и завтра. А сейчас надо осмотреть новый боевой механизм. Жгучее желание оказаться внутри «пак хантера», «Тёмного дракона», затмило всё. Он был мехвоином, в конце концов! Он хлопнул Сэмюэля по плечу и торжествующе улыбнулся.

– Не «Чёрный», а «Тёмный дракон», дружище. И ни хрена это не куритское название. – Он помолчал мгновение. – Возможно, этот тёмный или чёрный, как ты выразился, дракон является врагом огненного дракона Дома Куриты и принесёт ему смерть.

база галактики Зета, Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

17 сентября 3062 года

Подъёмник быстро вознёс Зэйна к голове «пакхантера». Сделав несколько шагов по броне левого плеча, он оказался у люка кабины. Установленная на правом плече пушка делала выход с противоположной стороны невозможным. «Пакхантер» был довольно мал для своих тридцати тонн; подобная высота пошла бы, скорее, двадцатитонной машине. Крышка люка занимала большую часть поверхности головы, и всё равно, проём был довольно узок. Червяком проползая сквозь него, Зэйн решил, что небольшой размер был предназначен, чтобы уменьшить силуэт меха в бою.

Оказавшись внутри, он впервые уселся в кресло пилота своего «Тёмного дракона», задраил люк и завёл реактор. С чувством глубокого удовлетворения Зэйн ощутил, как заработала энергоустановка; где-то внизу, во чреве тридцатитонного стального гиганта началась реакция термоядерного синтеза. Устроившись поудобнее в пилотском кресле, он застегнул привязные ремни. Из-под правого подлокотника извлёк и закрепил на руках и внутренней стороне бёдер датчики системы медицинского мониторинга, провода от которых тянулись к блоку обработки и записи данных. Ещё одну порцию датчиков он закрепил на туловище, пропустив разноцветные кабели сквозь прорези в охлаждающем костюме. Движением, столь же привычным, что и ходьба, подсоединил кабель подачи энергии к гнезду на правом боку хладокостюма. По телу словно проползли ледяные черви – это заработала система циркуляции, пустившая струи охладителя по оплетающим тело пилота трубкам.

Нагрев при движении и стрельбе, производимый как оружием, так и ходовой частью, был основной проблемой любого боевого механизма. Все мехи оборудовались многочисленными теплоотводами, но обычно их оказывалось недостаточно, чтобы полностью нейтрализовать производимый машиной нагрев. Избыточная температура причиняла неудобство, а могла и убить пилота, подскочив на десятки градусов разом. Хладокостюм, в котором охладитель циркулировал по трубкам между плотной тканью внешнего слоя и гигроскопичной внутренней подкладкой, позволял, до известной степени, выдерживать этот невыносимый жар.

Затем наступила очередь нейрошлема, закреплённого за подголовником кресла. Более компактный и лёгкий, чем аналоги Внутренней Сферы, он предназначался, чтобы считывать импульсы мозжечка, помогая поддерживать шагающую боевую машину в равновесии, помогая в этом массивному гироскопу, упрятанному в груди меха. Зэйн водрузил нейрошлем на голову и застегнул под подбородком ремешок. Популярные мифы гласили, что мехвоин становится частью своего меха, когда садится в кабину. Это было не совсем так, но нейрошлем позволял гигантской боевой машине двигаться с грацией и ловкостью человека. Мех можно было пилотировать и без него, но тогда пилот рисковал упасть при первом же шаге. Зэйн аккуратно подсоединил кабели нейрошлема к пульту.

После этого он протянул руку и нажал клавишу, запустившую последовательность идентификации. Бэттлмех являлся слишком ценной машиной, чтобы не предусмотреть возможности угона. В кланах подобные вещи были большой редкостью, но, по слухам, иногда случались – за этим стояли изгои, которых звали ещё «тёмной кастой». Существовала двойная гарантия против такого рода воровства. Первой линией обороны являлась индивидуальная настройка нейрошлема к неповторимым характеристикам мозга пилота. Пилотирование чужой машины означало несовместимость и, для начала, невыносимую головную боль, а то и смерть; нейрошлем имел обратную связь и мог быть настроен так, чтобы, не признав хозяина, обрушить на мозг угонщика оглушающий импульс. Тем не менее, существовала возможность перенастройки систем управления на новые индивидуальные параметры. Это требовало времени, но было возможно, вернее – необходимо, к примеру, если на мех сажали нового пилота. Сейчас, к примеру, техники тоже провели перенастройку, записав в память «пакхантера» нейрохарактеристики Зэйна, взяв их из управляющей системы разбитого «дженнера».

Вторая мера предосторожности была более надёжна – последовательность идентификации. На первом этапе шло распознавание голоса и сличение его со списком допустимых пользователей, включавшим, обычно, самого мехвоина и техника, назначенного обслуживать мех. Второй этап означал пароль, кодовую фразу, известную только пилоту. Хотя техник мог пройти идентификацию голоса, он не получал полного доступа, а только лишь ограниченный, достаточный для тестирования, но не управления боевой машиной. Полноценное управление, включая движение и использование оружия, было возможно только с паролем. Синтетический голос прозвучал в кабине: