Чтение онлайн

— Чего? — удивленно переспросил я и стал смотреть на оранжевого немного иначе.

Полтора месяца назад была невероятна даже мысль о том, что я буду вот так вот сидеть в соседнем кресле с одним из самых разыскиваемых преступников империи и вести с ним беседы. Уж тем более учиться у него.

Оранжевый, конечно, силен, но слишком недальновиден и вспыльчив. Ограниченный контроль, практически полное отсутствие техник и гибкости в бою. Лишь один единственный факт сделал из Апельсина чудовище, наводящее ужас на поле боя.

Уникальный боевой поток. Вязкий, тягучий, медлительный, однако обладающий безграничным потенциалом к разрушению. Ни одна техника не способна заблокировать прямой удар Апельсина или пробить защищенную потоком область.

Лишь на метр оранжевый способен вытянуть поток из тела, а его запас настолько ограничен, что не способен покрыть его полностью.

Апельсин до предела развил свое тело, освоил базовые техники распределения потока и отточил до идеала навыки ближнего боя. Низкую мобильность, неспособность применять техники хотя бы среднего ранга и другие недостатки Апельсина перекрывала Магдалена и возводила силу этого дуэта до невообразимых высот.

Но Магдалена мертва, а сила оранжевого потока хоть и продолжает необъяснимо расти, я понятия не имею чему меня может научить столь ограниченный учитель.

— Того, — огрызнулся Апельсин, верно истолковав мой скептический настрой, — стэнд ап, мазафакер.

— Шутить будешь? Микрофон дать? — улыбнулся я.

Все же подавить неприязнь к Апельсину полностью не так просто. Ведь она основана на настоящих эмоциях из моего мира. На воспоминаниях из моего мира. На том, что этот ублюдок вытворял на благо процветания совета бояр долгие годы и... стоп. Слишком меня понесло.

Сейчас это не так важно. Сейчас мы союзники. И, по оскалившему клыки темнокожему оранжевому зверю я вижу, что ему факт нашего союзничества дается также тяжело, как и мне.

В этот момент я глубоко выдохнул и как послушный ученик поднялся на ноги.

— Какие уж тут шутки, мэн, — подмигнул Апельсин и коротким взмахом ударил меня в нос.

Точнее, туда оранжевый шутник метил, но его кулак был остановлен моей рукой в сантиметре от цели. Я цепко обхватил его ладонью, всерьез размышляя влить побольше энергии и сломать ему руку, но передумал.

С Лазурью в теле моей грубой силы должно хватить с запасом.

— Полегче, Марк, — остудил мой пыл меланхоличный расслабляющий голос Коновницына, — лучше обрати внимание на свои потоки.

На секунду я подвис, спрашивая себя какого хрена я вообще здесь делаю и почему эта парочка боярских прихвостней, пусть и бывших, мне указывает?

Ах да, спасение Карелии, долг Хранителя, что, не спросив меня, сбросил на меня старый садист. Я в этом мире всего месяц, а устал от этого дерьма будто всю жизнь тут прожил. Если мой старик еще жив, я предъявлю ему такой счет, с которым он за сотню лет не расплатится.

— Все нормально с моими... — резко ответил я. Будучи Жуковым я прекрасно ощущал состояние каждой клеточки своего тела. Эти основы давно вдолблены дедом мне в подкорку и это настолько автоматизированный процесс, что... и в этот момент мой энтузиазм резко снизился, как только я вгляделся внимательнее.

Я нарочно не укреплял свой кулак для остановки удара от Апельсина, потому что успел приметить что оранжевый атаковал без применения потока. Лишь самую малость подпитал мышцы, дабы успеть заблокировать удар. Но мои пальцы сейчас тускло светились лазурью, оставив на руке Апельсина переломанные пальцы.

Оранжевый болезненно поморщился и одернул руку, но его злорадный оскал стал еще шире.

— Контроль лазури кардинально отличается от всего что ты делал до этого, Марк, — тут же начал пояснять Коновницын, успев от души насладиться моим обескураженным видом, — Ты четко дозировал количество энергии, но глубоко в душе хотел сломать кости Апельсину. Лазурь считала это и отреагировала соответственным образом.

— Сама? Она живая? — нахмурился я, непрерывно сжимая и разжимая ладонь.

Я все еще не верил, что это возможно. Я ведь ничего не ощутил. Совершенно. Даже мой инстинкт не среагировал.

Лазурь перетекла обратно в энергоканалы также стремительно, как и вылезла из них. При этом, она не сливалась с моими потоками, а двигалась по моему телу в обход них, нарочно заглушая рецепторы и внутреннее чувство ощущения, дабы я не смог вмешаться.

Вновь появилось неприятное ощущение будто не я один владею этим телом. И мне оно не нравится.

— Можно и так сказать, мэн, — с важным видом подал свой голос Апельсин, уже успев восстановить кости регенерацией, — ей в целом срать на указы носителя. Нужно быть тоньше, сечешь?

После этих слов, оранжевый сделал паузу ожидая моего ответа и скорчил такую мерзкую самодовольную рожу, будто только что прочитал двухчасовую лекцию, понять смысл которой не сможет только полный тупица.

Так и захотелось припечатать ее от души. Жаль, что мы все еще в хрупком самолете на высоте пять тысяч метров над землей. Высоковато падать. Да и в Карелию пешком идти придется.

Апельсин же продолжал пялиться на меня выпученными глазами, на полном серьезе ожидая от меня ответа. Я же отмахнулся, плюхнулся обратно на кресло и перевел взгляд на мерно попивающего чаек Коновницына.

В одной руке блюдце. В другой изысканная белая чашечка. Чопорный взгляд и идеально ровный круассан на шелковой салфетке. Всем своим видом Конь пытался показать, как ему наплевать на все происходящее сейчас.

Коновницына выдавал лишь жгучий огонь интереса в глубоких глазах. Ублюдок действительно наслаждается происходящим. Ему весело.

— Что, не сечешь? — слегка наклонив голову вправо с издевательской полуулыбкой спросил Коновницын.

— Не понимаю обезьяний, — пожал я плечами, — переведешь на человеческий?