Пушкин
Шрифт:
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
В подлинниках приведенные П в качестве эпиграфа строки даны в следующих контекстах:
1) В каком ты блеске ныне зрима, Княжений знаменитых мать! Москва, России дочь любима, Где равную тебе сыскать? Венец твой перлами украшен; Алмазный скиптр в твоих руках; Верхи твоих огромных башен Сияют в злате, как в лучах; От Норда, Юга и Востока Отвсюду быстротой потока К тебе сокровища текут; Сыны твои, любимцы славы, Красивы, храбры, величавы, А девы — розами цветут! (Дмитриев И. И. Освобождение Москвы. В кн.: Дмитриев, с. 83);). 2) Как не любить родной Москвы! Но в ней не град первопрестольный, Не позлащенные главы, Не гул потехи колокольной, Не сплетни вестницы молвы Мой ум пленили своевольной: Я в ней люблю весельчаков, Люблю роскошное довольство Их продолжительных пиров, Богатой знати хлебосольство И дарованья поваров. (Баратынский Е. А. Пиры. В кн.: Баратынский, II, с. 25) 3) Ч а ц к и й: Помилуйте, не вам, чему же удивляться? Что нового покажет мне Москва? Вчера был бал, а завтра будут два. Тот сватался — успел, а тот дал промах. Все тот же толк, и те ж стихи в альбомах. С о ф и я: Гоненье на Москву. Что значит видеть свет! Где ж лучше? Ч а ц к и й: Где нас нет. (I, 7)Смысл тройного эпиграфа в противоречивости его составных частей: одический стиль панегирика, легкая ирония и резкая сатира; изображение историко-символической роли Москвы для России, бытовая зарисовка Москвы как центра частной, внеслужебной русской культуры XIX в. и очерк московской жизни как средоточия всех отрицательных сторон русской действительности.
Существен также и диапазон от образца официальной поэзии до цензурно запрещенной комедии (процитированный в эпиграфе отрывок был опубликован в альманахе «Русская талия» на 1825 г., с. 259–260, но это лишь подчеркивало, что пьеса как таковая дозволена к печати не была).
II, 13 — На душу мертвую давно… — Обращение к теме «преждевременной старости души» звучит неожиданно после того, как проблема эта, поставленная в пушкинских элегиях 1820-х гг. и «Кавказском пленнике», была иронически пересмотрена в первой главе EO, а впоследствии обсуждалась П в ходе полемики с Кюхельбекером. Особенность антиромантической позиции П состояла в том, что он не отказывался от разработки тем, волновавших романтиков, а давал им новые решения.
Так называемые «лирические отступления» в центральных главах EO явились своеобразной лабораторией, в которой вырабатывались принципы новой лирики — жанра, традиционно наиболее связанного с поэтикой романтизма.
Подавленность П весной и творческий подъем осенью были реальным фактом психофизической индивидуальности и засвидетельствованы рядом источников. Отказ от жанровой маски, скрывающей реальную индивидуальность автора, в сочетании с исключительно тонкой семантико-стилистической игрой, создающей эффект внутреннего многоголосия, позволяли П по-новому разрабатывать традиционные темы романтизма.
IV, 4 — Вы, школы Левшина птенцы… — Левшин (Лёвшин) Василий Алексеевич (1746–1826) — исключительно плодовитый писатель и фольклорист, экономист, масон, сотрудник Новикова. Левшин опубликовал около 90 томов различных сочинений, среди них: «Всеобщее и полное домоводство…», т. I–XII (М., 1795); «Словарь поваренный, приспешничий, кандиторский и дистиллаторский…», т. I–VI (M., 1795–1797); «Совершенный егер, или Знание о всех принадлежностях к ружей ной и прочей полевой охоте…» (СПб., 1779) (второе изд. 1791 г. в 2-х т.) и пр. «Школы Левшина птенцы» — поместные дворяне, сельские хозяева.
13-14 — На долгих иль на почтовых… — См. с. 107–109.
V, 2 — В своей коляске выписной… — Т. е. в коляске, выписанной из-за границы, а не изготовленной собственными крепостными или отечественными мастерами.
VIII. IX. X — В черновых рукописях (беловые рукописи этой главы сохранились лишь в незначительной степени) вместо пропущенных строф имелся текст:
VIII [Но] раз вечернею порою Одна из дев сюда пришла Казалось — тяжкою тоскою Она встревожена была Как бы волнуемая страхом Она в слезах пред милым прахом Стояла, голову склонив И руки с трепетом сложив Но тут поспешными шагами Ее настиг младой улан Затянут — статен и румян Красуясь черными усами Нагнув широкие плеча И гордо шпорами звуча. IX Она на воина взглянула, Горел досадой взор его, И побледнела <и> вздохнула Но не сказала ничего И молча Ленского невеста От сиротеющего места С ним удалилась — и с тех пор Уж не являлась из-за гор Так равнодушное забвенье За гробом настигает нас, Врагов, друзей, любовниц глас Умолкнет — об одно<м> именье Наследник<ов> ревнивый хор Заводит непристойный спор (VI, 419–421)8 — Улан умел ее пленить… — Улан — кавалерист, служащий в уланском полку (один из видов легкой кавалерии). В сознании П улан представлялся естественной парой уездной барышни. Ср. в письме П. В. Нащокину 24 ноября 1833 г.: «Жена была на бале, я за нею поехал — и увез к себе, как улан уездную барышню с именин городничихи» (XV, 96). Ср.: «Уланы, ах! такие хваты…» (Лермонтов. «Тамбовская казначейша»).
XIX, 12 — И столбик с куклою чугунной… — Статуэтка Наполеона.
XXI, 5 — И в молчаливом кабинете… — Выражение «молчаливый кабинет» встречается в EO дважды (ср.:
И в молчаливом кабинете Ему припомнилась пора, Когда жестокая хандра За ним гналася в шумном свете (VIII, XXXIV, 9-12).Выражение это, запомнившееся П, впервые употребил Воейков в «Послании к жене и друзьям». Внимание поэта на него, видимо, было обращено рецензией Семена Осетрова (псевдоним Ореста Сомова) в «Вестнике Европы», в которой в резком тоне анализировалась очень задевшая П статья Воейкова о «Руслане и Людмиле» и параллельно делался ряд язвительных замечаний о собственных стихах Воейкова: