Чтение онлайн

— Меня не очень интересует неполученная прибыль, — сказал Гена. — Меня больше интересует полученная, И в первую очередь, то, что есть на данный момент. Раз уж вы все тут собрались, значит, вы принимаете решения. И, значит, между вами секретов быть не должно. То есть ты, Иван Федорович, и при Деме, и при Григории Васильевиче должен обозначить наши финансовые позиции.

— Чего там крутить? — взвился Дема. — Получишь пятьдесят штук… Машину… Ну, чего там еще?.. Хата тебе остается…

— Вот спасибо! — Гена еще шире улыбнулся. — Может быть, для тебя, родной, пятьдесят штук — это огромные деньги. Может быть… Только, мне кажется, уважаемый Иван Федорович… (Гена решил закончить эту комедию раньше, чем они его разозлят всерьез. Тогда он может сам все испортить. Злость — плохой помощник, когда дело доходит до стрельбы. Здесь, как говорил главный специалист по стрельбе — товарищ Дзержинский, нужна холодная голова. Про руки — это другой вопрос. Чистые они или не чистые — лишь бы не дрожали!)… Мне, дорогой ты наш счетовод, пятидесяти штук маловато будет. По-моему, я больше заработал. Вот, взгляни-ка… — Гена шагнул к столу и взял с него какой-то листок, лежавший рядом с телефонным аппаратом. Что было на этом листке, он и понятия не имел. — Подойди, подойди! Тут много интересного. Это Артем Виленович писал, не я, так что никакой самодеятельности. Вот здесь — настоящий финансовый расклад. Смотри, смотри — много нового для себя откроешь в делах наших…

Гена говорил так увлеченно и так уверенно, что бухгалтер шагнул-таки к столу. Когда, по прикидкам Комара, Иван Федорович вышел на линию огня снайпера. Гена вытащил из кармана белый платок, махнул им перед носом удивленно вытаращившего глаза бухгалтера — и упал на пол.

Почти в ту же секунду верный Коля начал нажимать на спуск автоматической винтовки.

Первым упал Иван Федорович, так и не успевший рассказать Комару о чудовищных убытках последних месяцев, о том, что фирма вообще дышит на ладан и что при нынешней инфляции и полном хаосе ценообразования пятьдесят тысяч долларов — это максимум, на который Гена может рассчитывать; сумма по нынешним временам, вообще, просто запредельная… Первая же пуля, посланная Колей из окна дома напротив, в буквальном смысле вышибла мозги из головы Ивана Федоровича, вторая, угодившая ему в грудь, отбросила бухгалтера на тот диван, где он сидел совсем недавно, строя грандиозные планы захвата фирмы и устранения «оборзевшего хама», каковым, на его взгляд, являлся Гена Комаров.

Третий и четвертый выстрелы пришлись на долю охранников бухгалтера. Они на протяжении всей беседы старались держаться за спиной Ивана Федоровича, что их и сгубило. Впрочем, один из них (как успел заметить Комар, поливающий свинцом мечущуюся фигурку Григория Васильевича, успевшего-таки вытащить откуда-то нож, но не успевшего его метнуть), охранников-«долболомов», ничего не понимавших в разговоре и очень далеких от проблем дележа добычи, все-таки, кажется, остался жив. Он стонал, лежа на спине, хлюпая кровью, которая текла у него по подбородку, но Гене было уже не до него.

Сверху на Комара навалился всеми своими семью пудами Дема: схватил за подбородок и тянул вверх и на себя, видимо, желая таким нехитрым, но верным способом, сломать предателю шейные позвонки… Простота и сгубила сибирского бандита. Гена, дурея от боли, сумел все-таки сконцентрироваться и сунуть ствол своей «беретты» себе под мышку. Почувствовав, что ствол уперся в Демино брюхо, Комар выстрелил четыре раза подряд, почти физически ощущая при этом, как ломаются, крошатся в труху Демины ребра, лопается печень, рвется диафрагма и ломается позвоночный столб.

— Вызывайте милицию! — приказал Гена, поднявшись с пола, своим охранникам, которые появились в дверях очень вовремя, как и было уговорено, подстраховать, если что-то выйдет из под контроля.

Но нужды в страховке уже не было. Гена поморщился от боли в шее и с силой наступил на горло стонущего и захлебывающегося кровью раненого охранника. Тот булькнул, дернулся, взбрыкнул ногами — и затих.

— Вызывайте милицию! — повторил Гена. — Видите, какое тут у нас бандитское нападение совершено… Совсем, понимаешь, с ума посходили… Честных коммерсантов прямо в офисе прихлопнуть норовят…

Коля Смирнов, сделавший ровно столько выстрелов, сколько было нужно, и не более, чтобы не попасть ненароком в шефа, наблюдал за дальнейшими событиями через оптический прицел. Наконец он положил винтовку на пол чердака, потянулся и вздохнул с облегчением… Все! Работа окончена. Теперь он — свободный человек. Навсегда!

Тут что-то словно щелкнуло у него в голове, и Смирнов быстро обернулся… Он лишь успел заметить чью-то темную фигуру (неслышно выросшую за Колиной спиной) и увидеть яркую вспышку — прямо перед своим носом.

Контрольного выстрела не понадобилось. Пуля вошла Смирнову точно между бровей.

Киллер бросил пистолет на пол, рядом с Колиной винтовкой, повернулся и спокойно пошел вниз по лестнице, ведущей во двор. Внизу его ждали старенькие «Жигули»; он сел на заднее сиденье и сказал водителю:

— В больницу.

Максимов проснулся от того, что Аля снова, в который раз за сегодняшнюю ночь, начала шуровать своими тонкими длинными пальчиками где-то между его бедер.

«Во попал! — подумал Максимов. — И откуда что берется?..»

Аля, конечно, весь предыдущий вечер делала ему авансы — только слепой бы их не заметил! И он мог предполагать, что за авансами этими последует, так сказать, получка. Но никак не ожидал, что Аля окажется такой ненасытной и, главное, неутомимой. А еще — очень умелой. Николай Николаевич, по условиям своей последней «работы», не раз имевший дело с профессионалками — с девочками, считавшимися в Питере лучшими, знал толк в постельных делах. Аля была во всем ничуть не хуже этих столь же длинноногих, сколь и дорогостоящих красавиц. Не хуже! А, может быть, кое в чем, и лучше…

Однако ее принципиальное отличие от профессионалок, вкалывающих в постелях за деньги, состояло в том, что ее нельзя было по желанию «выключить» в соответствующий момент: когда устанешь, например, или в туалет захочешь, или покурить… Нет, если уж Аля заводилась, то обязательно требовалось довести процесс до его логического и естественного завершения. Поэтому Максимов за ночь несколько подустал.

И вот теперь снова — руки Али ползали по его телу словно теплые змеи, и, хотя еще минуту назад ему казалось, что он ни за что на свете не сможет… Николай Николаевич почувствовал что-то вроде второго (а если быть точным, то за прошедшую ночь — наверное, пятого или шестого) дыхания.

— Ну-у, — протянула Аля. — Коленька… Коленька, миленький…

— Сейчас, — сказал Максимов. — Минуточку.

— Ну-у…

Максимов осторожно высвободился из Алиных рук и быстро встал с дивана, на котором они и устроились, сразу после ужина.

— Куда ты?

— Да в туалет! — громким шепотом ответил Максимов. — Я сейчас.

— Ну давай, котик мой, давай быстрее…

В коридоре Николай Николаевич столкнулся с Карповым.

— Доброе утро, Толя, — пробормотал он, стыдливо прикрываясь ладонями.