Пульс
Шрифт:
«Последнего, угасающего вдоха…»
«Последнего… угасающего… вдоха…»
– Время смерти: 21.28, – мрачно произнес доктор.
Мир Эмили вращался несколько секунд, воспоминания вспышкой молнии потерялись в кромешной тьме. Горло скрутило и стянуло. Широко распахнутые зеленые глаза обожгло. Она заставляла свое тело стоять, только оно было не в состоянии. Пятясь назад и часто дыша, она больно налетела на всех четверых, стоявших за дверью. Слова приходили и уходили неясным пятном. Даже крик Лилиан был далеко. Далекие слёзы матери, только что потерявшей своего младшего сына.
Глаза затуманены слезами, сердце рвется от боли, непонимание того, чьи руки помогают подняться с пола. Эмили пыталась сглотнуть, старалась дышать. Ее укутали трясущиеся руки Тревора. Спрятав измученное лицо на её плече, он плакал вместе с ней. Сегодня, в год, когда её жизнь должна была измениться так прекрасно и сильно, судьба нарушила обещание и решила сломать всех в жизни Эмили. Как в тумане, Эмили видела, как брат оплакивает свою единственную опору, отец скорбит по сыну, а друзья разделяют отчаяние от потери того, с кем вместе выросли. Только среди всего этого горя, заполнившего коридор, в эту самую минуту, Эмили поняла, что самая большая потеря принадлежит малышу, которого она носит. Его папа ушел. Никогда больше не пройдет по земле. Никогда не будет полуночных бесед с сыном. Никогда впервые не возьмет своего сына на руки.
Он ушел…
У нее больше не перехватит дыхание перед его поцелуем…
Сердце больше не пустится вскачь от одного только взгляда…
Кожу не будет покалывать в предвкушении прикосновения…
Его… больше нет.
Дышать…
Глава 19
Дыши
Дышать…
– Эмили.
Дышать…
Его больше нет…
– Эмили, – громче позвал голос.
Со вздохом, разрывающим горло, Эмили распахнула глаза и попыталась привыкнуть к яркому свету над ней. Кашляя, Эмили села, влажная от пота, и сбросила простыни. Звук быстрых шагов приближался.
– Боже, малышка. Ты в порядке?
Глаза Эмили устремились на звук голоса, и сердце ухнуло, когда взгляд натолкнулся на Гэвина. Она закрыла рот рукой, впадая в истерику. Трясясь как лист, со слезами, градом бегущими из глаз, Эмили спрыгнула с кровати и бросилась в теплые объятия Гэвина.
– Ты был мертв, – плакала она, гладя руками его смущенное лицо. Ей нужно было удостовериться, что он реальный, удостовериться, что он жив и дышит. Кончики пальцев плавились от ощущения его легкой небритости, а потом она ощутила схватку, болезненную настолько, что та практически выбила из легких весь воздух. Она провела трясущимися руками по его обнаженной груди, лихорадочно целуя в губы, слова срывались с губ между паническими вдохами. – Господи, Гэвин. Ты умер. Ты ушел за молоком. Мотоцикл.
Гэвин накрыл ладонями пылающие щеки Эмили, большими пальцами стирая слезы. Смотрел в её глаза, легко улыбаясь.
– Я здесь, сладкая. Ничего не случилось. Это был просто сон.
– Это не был сон, – простонала Эмили, согнувшись пополам. Схватилась за талию, новая схватка прорезала живот. – Боже. – Она выпрямилась, вцепившись в плечи Гэвина, и снова целуя. Не желая закрывать глаза, она смотрела на него, ртом накрывая его мягкие губы. – Это был кошмар. Ты был мертв. – за поцелуем последовала ещё одна схватка. – Они реанимировали тебя. Ты не дышал. Я молилась, чтоб ты боролся, а ты не мог. Твое тело сдалось. Лицо твоей мамы. Твоего отца. Брата. Все были безутешны.
Гэвин еще сильнее прижал её к своей груди. Баюкая, он перебирал пальцами её влажные волосы.
– Эмили, успокойся. Я здесь, малышка. Я здесь.
По-прежнему охваченная ужасом, она никак не могла расслабиться. Было ли это наваждением? Невозможно. Образ его бездыханного тела в её голове был таким же ясным, как безоблачное небо. Она притянула Гэвина к своим губам, продолжая плакать.
– Я люблю тебя. Боже, я так сильно люблю тебя, Гэвин. Я недостаточно тебе это говорила. – Ещё один поцелуй. Снова схватка. Мгновение. И живот прорезала еще более глубокая, стреляющая боль. Это не схватки Брекстона Хикса. Не-а. Медленно отодвинувшись, Эмили посмотрела на Гэвина, и ее голос превратился в шепот. – Я люблю тебя, Гэвин Блейк. – Она остановилась, убирая волосы со лба. – И ты очень скоро получишь этого малыша.
Гэвин сглотнул, распахивая глаза:
– Ты рожаешь? – спросил он, не в силах удержать свой голос от надлома, как будто он тинэйджер в стадии полового созревания. – Ты ведь не должна ещё три недели.
Единственным, кто рожал, была Эмили, но она могла сказать, что Гэвин выглядел так, будто вот-вот сорвётся. Делая медленные, очищающие вдохи, Эмили кивнула:
– Да, но мне нужно, чтобы ты успокоился, хорошо?
Гэвин запрокинул голову, уверенный в том, что она в самом деле сошла с ума. Две секунды назад она беспрестанно повторяла что-то о его смерти, а теперь она собиралась привести их ребёнка на этот свет, став пугающе расслабленной.
– Сумка! – выкрикнул он, поворачиваясь к шкафу. Распахнул дверцу и замер. Он развернулся с ещё больше выпученными глазами. – Твою мать, мы не взяли сумку. Как мы сделаем это без сумки?
Несмотря на физический дискомфорт, эмоционально Эмили была восхищена. Она смотрела на испуганное лицо Гэвина, желая утонуть в его глазах. Ей казалось таким нереальным, что он стоял в этой комнате с ней. Она подошла к нему и коснулась его щеки, накрыв своей рукой.
– Ребёнок родится независимо от того, взяли мы сумку или нет.
– Верно, – прохрипел Гэвин, хватая тренировочные брюки и футболку. Натянул их, изо всех сил пытаясь расслабиться, но её спокойствие заставляло его нервничать.
В дверь тихонько постучали, после чего в комнате появилась Оливия. Одетая в шелковый пижамный костюм и пару меховых тапочек-зайцев, она сощурилась от света.
– Вы, психи, понимаете, что сейчас почти три часа утра, так ведь? – выкрикнула она и устало потерла лицо. – Ведь мы с Джудом прямо за следующей дверью, вы могли бы, я не знаю, немного убавить громкость? Знаете ведь, я чутко сплю.
– Эмили рожает, – ответил Гэвин, хватая с комода ключи.
Глаза Оливии распахнулись как раз в тот момент, когда новая неожиданная схватка начала выделывать все эти штуки с животом Эмили. Согнувшись пополам, та старалась дышать через боль.
Оливия с Гэвином бросились к ней, хватая её под руки. Челюсть у Оливии отвисла:
– Твою ж мать, Эм. Мы же далеко в Хэмптонсе. Что вы будете делать? Поедете обратно в город? Я имею в виду, ваш врач там, не здесь.
Эмили покачала головой, переводя взгляд с Оливии на Гэвина и обратно: