Птичьи права, Гордон Гарри Борисович

Птичьи права

на обложку

Гордон Гарри Борисович

Шрифт:

«Отогрейся щами…»

Отогрейся щами, Чаю вскипяти, Ночью обещали До тридцати пяти. Не дрожи под шубой, Не бубни в тетрадь — Неразменный рубль На еду не трать. Чтоб поэт спал прозой, Ночью, по-людски, Для того морозы, А не для тоски.

«Можно так: среди белого дня…»

Можно так: среди белого дня, Одуревши от суетной гонки, Съехать с детской раскатанной горки, У ребенка фанерку отняв. Только ты повнимательней все ж: Будет лед неожиданно скользким. Мордой в белую въедешь березку, А потом докажи, что не врешь.

«Как там: — «Яром, долиною»

Как там: — «Яром, долиною» — Пели, пели, Гарцевали на скрипучих табуретках, И под цокот кухонной капели Пили бормотуху. Водку редко. Что-то в этом было, что-то было, Значит было, раз жена молчала, Что молчала — и сама любила, Только вместе с нами не вещала, А тихонько, чем могла кормила. Вот и дети нарожали внуков. Вот и рыжий скоро будет лысый, Молча понимаем мы друг друга, Умные, как свиньи или крысы. Что греха таить — мы стали хуже Изнутри немного и снаружи.

«Когда-нибудь в мирной беседе…»

Когда-нибудь в мирной беседе Начнешь завираться, и тут Свидетели прошлого — дети Такое тебе наплетут… Бравируя памятью, прямо Напомнят, мол ветер гудел, За столиком плакала мама, А ты все в окошко глядел. Будильник на полочке тикал, По радио пели не в лад… Ты был в пиджаке и ботинках, На маме был желтый халат. Они как собаки и птицы Дерзить норовят и вопить, И все потому, что водицы Дадут напоследок испить.

«Нас вывезла любовь до гроба…»

T. А.

Нас вывезла любовь до гроба. Один хомут, одно рядно. Мы так друг с другом заодно, Что одиноки стали оба. С настырной цельностью микроба Все отвергаем за одно Желание — нащупать дно, Когда его относит злоба. Плывем, покуда хватит сил. Но только боже упаси Цепляться друг за друга в Лете Где чайки закричат как дети, Крылами станут хлопотать, И воду лапками хватать.

«Меру доброго и злого…»

Меру доброго и злого Через годы перенес. И собачий нюх на слово, И холодный мокрый нос. Ироничное актерство, Шило в стуле, в горле ком… Жизнь прошла — и вот утерся Чистым носовым платком. Как душою не усердствуй — Выправилось, зажило — Круглый год теперь на сердце Как весною, тяжело. Разъедается дорога Облаком. Одна беда — Желтого окна Ван-Гога Не увижу никогда.

БЛУДНЫЙ СЫН

Вернулся блудный сын. Родительский кефир Голубизны придаст Его глазам тяжелым. Он уплетает сыр. А тот беспутный мир Когда-нибудь предаст. И потому ушел он. В том мире под звездой Он дрался на ножах, Напитки допивал В захватанных стаканах, Потом детей рожал, Поскольку молодой, И песни распевал О грустных уркаганах. К отцу пришел сосед, Во сне вздохнула мать, В карманах держит брат Увертливые пальцы, Отец болтлив и сед, Мать начала хромать, Брат хочет воровать, Сосед пришел трепаться. А в мире под звездой, Где он горел огнем, Не помнили о нем, И даже не хватились, Ни те, кого он бил, Ни те, кого любил, И шрамы заросли, И дети заблудились.

ПРОЩАНИЕ С МУЗОЙ

Жеманна она и капризна. Пока я несу свою чушь, Без лести, мол, предан, и призван, И делаю все, что хочу, Посмотрит в оранжевый угол, Где жмурится сытый фантаст, Поздравит с успехом подругу, Плечом поведет и не даст. На что ей худые галошки, Копеечный тряский трамвай… Фронтисписа хочет, обложки, Шмуцтитулы ей подавай. Прощай, дорогая паскуда, Волшебное слово, прощай. На кухне стихает посуда, В стакане смеркается чай…

«Звезды новые повисли…»

Звезды новые повисли, В теплом воздухе покой, День прошел без задней мысли, Вообще без никакой. Благодать в лесу сосновом, За рекою, за жнивьем. Отдыхаем. Снова, снова — В понедельник заживем. Пискнув, замолкает лес. Кошка сдохла. Хвост облез.

ОТХОДЫ ВДОХНОВЕНЬЯ

Не поймаешь то мгновенье — Где посеял, где нашел… Из отходов вдохновенья Написал стихотворенье — Получилось хорошо. Жалко, жалко представленья О высоком вдохновенье, Но божественный глагол Не балованная злюка, Не натягивает лука, Как Амур, который гол. Пожилой глагол природы Не умеет без отходов, Он работает, пылит, Часто по ночам не спит он, Может выпить рюмку спирта, — Если сердце не болит. Так что ничего такого, Если я морозом скован, И болею, и грешу, Вдохновенья не достоин, Но одно совсем простое, Хоть всего четыре строчки, Без глагола и без точки Напишу стихотворенье И к доходам припишу.

«Мне удалось раздобыть билет…»

Мне удалось раздобыть билет И поезд еще не ушел. Еду в Одессу, которой нет, Это ли не хорошо. Там свежесть сгоревшего огня Серая тень таит. Одесса забыла, что нет меня, И ничего, стоит. Все в контражуре, конечно, но Море полно говна. То ли виною ее вино, То ли моя вина. И где-то на перекрестке лучей. (Каждому по лучу) Одесса спросит меня: ты чей? И я свое получу.