Чтение онлайн

— Почему? — с интересом спросил Лукас.

— Потому что иначе я не стану говорить о втором вопросе.

Некоторое время они смотрели друг на друга. Между ними не было напряжения — даже той его тени, что промелькнула прошлой осенью в Балендоре. Они не виделись полгода, и Лукасу казалось, что за это время Дерек изменился сильнее, чем за предыдущие десять лет. Тогда они словно не знали, не могли понять, кем приходятся друг другу. Теперь всё было ясно: они стали партнёрами, которые в любой миг могут обернуться врагами. Такая определённость успокаивала, и, пожалуй, устраивала обоих больше, чем неуверенные отголоски умершей дружбы.

— Почему ты так уверен, что не переоцениваешь мой интерес к Марвину?

Теперь рассмеялся Дерек.

— Единый, да потому что ты задаёшь такие вот вопросы, — с показным благодушием ответил он. — Нет, разумеется, мы вполне можем об этом забыть и просто выпить. Если хочешь.

— Хорошо, — кивнул Лукас, — давай так и сделаем. Я налью себе, ты не против?

Дерек молча смотрел, как он разливает вино. Отслеживал его движения, ловил малейший взгляд. «Всё напрасно, — подумал Лукас, — Ледоруб его раздери. Он знает меня как облупленного. Он всех знает как облупленных, именно потому сейчас он — магистр патрицианцев, а я занимаюсь бес знает чем».

— Ладно, ты выиграл, — сказал Дерек, и Лукасу стоило некоторых усилий не выдать своего удивления. — Я всё время забываю, что ты не из тех, на кого можно легко надавить. Привычка, знаешь ли, — он усмехнулся и продолжал: — Так что давай я просто расскажу тебе, в чём суть дела. А там уж ты решай, достаточно ли тебе интересна твоя игрушка, чтобы платить за неё такую цену.

Что ж, это была по крайней мере иллюзия честности. Не факт, что предпочтительнее, чем откровенное враньё, но сейчас для Лукаса это было лучшей из альтернатив.

— Валяй, — сказал он. — Только, Единого ради, не говори больше, чем я должен знать. Вот уж чего мне не надо, так это лишних псов по следу.

— Как скажешь, — согласился Дерек. — Ты можешь мне не верить, но всё действительно пошло не так, как задумывалось. Герцогиня не должна была пасть так скоро. Напротив, должна была победить.

— И что дальше? Она женщина. В жизни не поверю, что патрицианцы всерьёз вздумали усадить её на трон.

— Нет, конечно. Трон предназначен для графа Алектио.

— Вот как, — лениво протянул Лукас. — Даже не буду спрашивать, чем он заслужил. Или на то воля Единого, а вы, как её исполнители, лишь следуете его повелениям?

— В данном случае это не важно, — спокойно ответил Дерек. — Могу лишь сказать тебе, что из двух зол выбирают меньшее. То, что Артена прозвали Попрошайкой, отнюдь не работа сторонников Артеньи. Страна нищает, Лукас, из года в год. Дальше так не может продолжаться.

— Мне казалось, орден от этого только выигрывает. У вас же вся страна в должниках.

— Выигрывает. Но не в том случае, если один из этих должников вот-вот пустит по миру всех остальных.

— Положим. Король Фредрик вместо короля Артена. При чём тут герцогиня?

— Ни Совет Общин, ни бароны никогда не признают узурпатора. Прецеденты, впрочем, имеются — Артен Седой, например, но у него перед Артеньей было важное преимущество.

— Он не был женщиной.

— Именно. Как ты верно сказал, на престоле ей не место. К тому же она язычница, это лишает её симпатий даже самых радикально настроенных из нас, кто, возможно, в других условиях согласился бы видеть на троне женщину.

— Язычница? — Лукас позволил себе выразить лёгкое удивление.

— Это не афишируется. Но дело не только в том, что она не особо почитает Единого. Языческое верование, знаешь ли, налагает особый отпечаток на мышление. В частности, Артенья и её окружение убеждены, что Хандл-Тер — не рука, а кулак. И что длани надлежит накрывать и брать, а не протягиваться за милостыней.

— А что, резонно, — заметил Лукас. — Может, из неё и впрямь вышел бы неплохой правитель.

— Не сейчас. Возможно, через десять-двадцать лет. Страна почти разорена. Ты сам взгляни, как сейчас побираются те, кто роскошествовал лет пятнадцать назад. У нас нет средств на завоевательные войны, мы еле сдерживаем варваров в северном море. Артенья доблестна, у неё немыслимые амбиции, но женская голова. Во всех смыслах этого слова.

— Понятно, вы решили, что Фредрик Торгаш сейчас стране нужнее, чем Артенья Завоевательница. Дальше?

— А дальше осталось сместить Артена, но это нельзя сделать явно. Бунт, поднятый против законного монарха — это бунт против самого Единого. И тот, кто его поднял, никогда не получит одобрения ни Общин, ни баронов, ни ордена, разумеется.

— Старые пердуны, — поморщился Лукас, но Дерек не улыбнулся.

— Без одобрения обоих Советов коронация невозможна. Ни у Артеньи, ни у Алектио нет достаточно сильной армии, чтобы оккупировать большую часть страны и совершить фактический переворот. Всё последствия междоусобиц: север сам по себе, восток тоже, а юго-западные вассалы Артена постоянно грызутся между собой. Объединить их, увы, сейчас некому.

— Меньшее из двух зол, — задумчиво повторил Лукас. — Так вы решили использовать Артенью как промежуточного короля? Она свергнет Артена, как узурпатор будет отвергнута Советами и проклята орденом, а потом его высочество Фредрик отомстит за кузена и свергнет зарвавшуюся бабу? И будет принят что народом, что баронами как избавитель… да, разумно.

— Так должно было быть. Но Артен неожиданно проявил больше ума, чем от него ожидали, и обратился за помощью к Алектио в борьбе против герцогини. Этого никто не ждал, потому что граф в последние годы старательно распускал слухи о том, что нищенствует похлеще короля.

— Никогда не надо недооценивать своих врагов, — пожал плечами Лукас.

— Спасибо, что сказал, это очень ценный совет, — сухо ответил Дерек. — Как ты и просил, я не вдаюсь сейчас в подробности. Суть в том, что Фредрику пришлось вступить в войну — он не мог отказать королю. И притворяться дальше нищим тоже не мог. Как результат — разгром Артеньи. Граф в этих условиях не мог даже схитрить и придержать свои войска — поражение Артена теперь было бы и его поражением.

— И снова пришлось выбирать меньшее из двух зол.