Чтение онлайн

Он кивнул. Теперь все смотрели на меня – а выступая перед внимательной аудиторией, я никогда не могу избавиться от театральности.

– Эта пещера была закрыта, герметически, не менее двух тысяч лет. Значит, есть опасность…

– Проклятие фараонов! – вмешалась Салли. – Конечно, вы помните, что случилось с теми, кто первым вошел в гробницу Тутанхамона? – Она провела пальцем по горлу и закатила глаза, состроив ужасную гримасу. Она уже выпила две порции «Глен Грант».

– Салли, тебе следовало бы знать, – строго сказал я, – что проклятие фараонов, разумеется, всего лишь миф. Но есть опасность подхватить неприятную болезнь легких.

– Ну, должен сказать, что я не верю в проклятия и прочую ерунду, – рассмеялся Тинус, излишне громко. Он уже забыл о своем смущении.

– Я тоже, – согласился Рал Дэвидсон.

– Но тут ничего сверхъестественного, – вмешалась Лесли. – Это грибковая болезнь.

Похоже, я совсем утратил контроль над ситуацией. Пришлось повысить голос.

– Если все высказались, я продолжу. – Это вернуло мне их внимание. – Создаются благоприятные условия для развития Cryptococcus neuromyces, грибовидной сапрофитной водоросли, споры которой, переносимые воздухом, могут вызвать смертельную болезнь.

– Это почему же? – спросил Тинус.

– Споры попадают в легкие. Там, в теплой влажной атмосфере, они немедленно прорастают и образуют большие зернистые колонии.

– Ну и ну! – сказал Тинус с выражением величайшего отвращения. – Вы хотите сказать, что в легких растет всякая дрянь, вроде плесени на хлебе?

– А каковы последствия? – спросил Лорен.

У меня уже была готова речь.

– Вначале интенсивное поражение легочной ткани, кровоизлияния, высокая температура, быстро ухудшающееся дыхание. Затем начинают накапливаться отходы жизнедеятельности колоний, которые попадают в кровь и разносятся по всему телу, попадая в мозг и центральную нервную систему.

– Боже! – Тинус побледнел от ужаса, его голубые глаза и веснушки показались вдруг на фоне лица очень яркими. – А что потом?

– Отходы действуют как сильнейший нервный яд и вызывают галлюцинации. Затем воспаление оболочки головного мозга и нарушение его функций, аналогичное тому, какое вызывают лизергиновая кислота или мескалин.

– Дьявольщина! – сказал Рал, и Лесли пнула его в ногу.

– Эти грибки сводят с ума? – спросил Тинус.

– На все сто, – заверила его Салли.

– А умереть от этого можно? – спросил Лорен.

– Летальный исход наступает в семидесяти пяти процентах случаев в зависимости от индивидуального иммунитета и скорости образования антител.

– А если человек выживет, есть ли необратимое ухудшение здоровья?

– Рубцы на легких, как при туберкулезе.

– А умственная деятельность?

– Нет. – Я покачал головой.

– Дьявольщина, – сказал Тинус, осторожно ставя стакан. – Я ничего об этом не знал. Обвалы, метан, давление – это все меня не беспокоит. Но эти грибки, – он вздрогнул, – это не по мне. Совсем не по мне.

– Какие меры предосторожности ты собираешься принять, Бен? – спросил Лорен.

– Первая группа будет защищена респираторами, – объяснил я. – Я возьму образцы воздуха и пыли для микроскопического исследования.

Лорен кивнул и улыбнулся Тинусу.

– Довольны?

– А если вы ничего не найдете, а оно там где-нибудь прячется? Готовое прыгнуть, знаете? Как в фантастике?

– Если оно есть, то его много. Должно быть в каждом образце. Под микроскопом его нельзя не заметить. Черная структура из трех шариков, как знак ломбарда.

– Вы уверены, док?

– Уверен, Тинус.

Он глубоко вздохнул, поколебался и кивнул.

– Ну, хорошо, док. Я вам верю.

Грохот сверл, врубающихся в скалу, загонял мой мозг в угол черепа и превращал в желе. Веселье накануне завершилось лишь к утру.

– Как вы себя чувствуете, док? – закричал, перекрывая грохот, Тинус ван Вуурен, подойдя к тому месту, откуда я смотрел на работы. Мои нервы дрожали, как натянутая гитарная струна. Тинус выглядел таким свежим, у него было такое по-детски розовое лицо, будто он всю ночь пил только горячее молоко и мед и проспал двенадцать часов кряду. Я знаю таких людей – Лорен один из них.

– Ужасно, благодарю вас, – крикнул я в ответ.

– Несколько дней смотреть будет не на что, – предупредил Тинус. – Идите отлежитесь, док.

– Побуду здесь, – ответил я.

По-видимому, у всех было такое же настроение. Лорен, не способный оторваться от Лунного города, руководил империей Стервесантов из радиорубки. Салли сделала несколько отрывочных попыток заняться каталогизацией, но все они длились не больше часа, после чего она возвращалась в пещеру. Рал и Лесли и не старались сделать вид, что чем-то занимаются, и весь день торчали в пещере, за исключением коротких перерывов – по предположению Лорена, для «физических упражнений».

Тинус оказался первоклассным специалистом, его бригада прорубала туннель быстро и аккуратно. Стены вырезались точно и гладко. Проход тут же укрепляли подпорками, по потолку проводили электрическое освещение. На глубине тридцати футов вырубили просторное помещение, откуда повели второй коридор, нацеленный за изображение белого царя.

Мы с Тинусом все тщательно промерили и рассчитали и точно определили, где именно следует ожидать соприкосновения с кладкой.

Рабочих-банту предупредили о необходимости пользоваться респираторами. Когда они начали пробивать последние несколько футов, мы с Тинусом скорчились в узком туннеле за ними. Голые черные спины рабочих в буграх мышц блестели от пота. Шум в замкнутом пространстве оглушал, и, несмотря на вентиляцию, жара стояла ужасная. Из-под моего респиратора выступал пот, очки запотели, и все было как в тумане.