Чтение онлайн

Никакого света я не увидел, остановился и снова окликнул.

– Лорен! – Мой голос гулко отозвался. Ответа не было, и я пошел дальше. Когда я вышел из туннеля в пещеру, меня неожиданно ослепил луч мощного фонаря. – Лорен? – спросил я. – Это ты?

– Что тебе нужно, Бен? – спросил он из темноты за фонарем. Спросил с досадой, даже зло.

– Хотел поговорить с тобой о дальнейших планах, – я заслонил глаза от света.

– Поговорим завтра.

– Ты улетаешь рано, давай поговорим сейчас. – И я пошел к нему, отводя взгляд от луча. – Свети куда-нибудь в сторону, – попросил я.

– Ты оглох? – Голос Лорена звучал резко – голос человека, привыкшего распоряжаться. – Я сказал – завтра, черт тебя возьми!

Я застыл, ошеломленный, сконфуженный. Никогда в жизни он не разговаривал со мной таким тоном.

– Ло, с тобой все в порядке? – с беспокойством спросил я. В пещере что-то было не так. Я чувствовал это.

– Бен, ступай. Поговорим утром.

Я еще мгновение колебался. Потом повернулся и пошел назад. Я даже мельком не видел Лорена за этим лучом.

Утром Лорен был само обаяние. Он извинился за предыдущий вечер:

– Просто я хотел побыть в одиночестве, Бен. Прости. Иногда я бываю таким.

– Я знаю, Ло. Я тоже.

Через десять минут мы сошлись на том, что, хотя свидетельств существования финикийского города множество, неопровержимых среди них нет. С объявлением об открытии придется подождать, а тем временем Лорен дает нам carte blanche для продолжения раскопок и исследований.

Он улетел на рассвете, и я знал, что на следующий день завтракать он будет в Лондоне.

* * *

Недели после отлета Лорена стали для меня нелегкими. Хотя раскопки успешно продолжались, а энтузиазм и изобретательность моих ассистентов не убывали, результаты меня разочаровывали.

Были новые находки, множество, но они повторялись. Керамика, даже осколки золотых украшений больше не вызывали во мне дрожи возбуждения. К тем знаниям, что мы уже накопили, не добавилось ни крошки. Я беспокойно бродил по раскопкам, останавливался над новыми траншеями или обнажившимися уровнями, молясь, чтобы следующая лопата открыла какой-нибудь невероятный щит или камень склепа. Где-то таится ключ к древней загадке, но он скрыт от нас.

Помимо застоя в исследованиях, было иное обстоятельство: мои отношения с Салли очень странно изменились, и я не мог этого объяснить. Естественно, с момента появления других в Лунном городе всякая возможность интимной близости исчезла. Салли была непоколебима в своем стремлении скрыть нашу связь и искусно противостояла моим неловким попыткам застать ее в одиночестве. Ближе всего к успеху я оказывался, когда днем приходил в пещеру. Но и там с ней постоянно был ее помощник, а часто и Хетер Уилкокс.

Салли казалась отчужденной, замкнутой и мрачной. Днем она сосредоточенно работала, а вечером, сразу после ужина, обычно ускользала к себе. Однажды я пошел за ней, негромко постучался и, не услышав ответа, неуверенно открыл дверь. Салли не было. Я ждал в полумраке, чувствуя себя соглядатаем. Она вернулась уже заполночь – выскользнула из тихой рощи, как призрак, и направилась прямо в свой дом, где Лесли давно уже погасила свет.

Было тревожно видеть мою Салли-хохотушку такой необычно молчаливой, и на следующий день я навестил ее в пещере.

– Я хочу поговорить с тобой, Салли.

– О чем? – Она с легким удивлением взглянула на меня, как будто впервые за день заметила, что я существую. Я отослал молодого африканца-помощника и уговорил Салли сесть со мной на камни у изумрудного бассейна, надеясь, что его красота смягчит ее.

– Что случилось, Салли?

– Господи, да что могло случиться? – Разговор шел через пень-колоду. Казалось, Салли считала, что я лезу не в свое дело. Я чувствовал закипающий гнев, мне хотелось крикнуть: «Я твой любовник, черт возьми, и все, что касается тебя, касается и меня!»

Но здравый смысл победил: такая самонадеянность несомненно разорвала бы последнюю тонкую нить, связывавшую нас. Вместо этого я взял ее за руку и, ненавидя себя за краску, сразу появившуюся на щеках, негромко сказал:

– Я тебя люблю, Салли. Помни об этом. Если я чем-то могу помочь…

Вероятно, это было лучшее, что я мог сказать, потому что лицо ее смягчилось, а глаза затуманились.

– Бен, ты очень хороший человек. Не обращай на меня внимания. У меня просто хандра, и тут никто мне не поможет. Она пройдет, если ее не замечать.

На мгновение она стала прежней Салли, легкая улыбка дрожала в углах рта и в больших зеленых глазах.

– Дай мне знать, когда она пройдет. – Я встал.

– Конечно, доктор. Вы узнаете первым.

На следующей неделе я вернулся в Йоханнесбург. Предстояло ежегодное собрание попечителей Института, на котором я не мог не присутствовать; кроме того, я должен был прочесть несколько лекций на археологическом факультете университета Витвотерсренда.

Я улетал на одиннадцать дней. Взяв с Питера Уилкокса слово, что он немедленно известит меня, если будет открыто что-то новое, я оставил все в его надежных руках.

Три женщины суетились вокруг меня, собирали чемодан, готовили бутерброды и целовали перед взлетом. Должен признать, что такое отношение мне нравилось.

Я часто обнаруживал, что слишком тесный контакт сужает поле зрения. Через три часа после отлета из Лунного города я сделал небольшое открытие. Если на этих фундаментах когда-то возвышались стены и башни, камень для их сооружения должны были добывать где-то по соседству. Очевидно, где-то в утесах, неподалеку от города, должен был быть карьер.