Чтение онлайн

– Рабы. Среди них мало молодых мужчин.

Хай повернулся к черной массе. На рабов надевали легкие, походные цепи, прикрепленные к ошейникам, как у собак на сворке.

– Да. – Теперь он и сам видел, что это в основном женщины и дети. (Надсмотрщики уже отобрали стариков и калек, и среди оставшихся оказалось очень мало мужчин в возрасте воинов.) Хай выбрал сообразительного на вид подростка и обратился к нему на разговорном языке венди. – Где воины?

Подросток испуганно посмотрел на него, опустил глаза и не ответил. Центурион потащил из ножен меч. Услышав скрежет стали мальчик опять испуганно поднял голову.

– Еще капля крови ничего не значит, – предупредил его Хай, и мальчик сказал:

– Все ушли на север охотиться на буйволов.

– Когда они вернутся?

– Не знаю, – мальчик выразительно пожал плечами, и Хай понял, что тем более надо торопиться. Боевые отряды венди целехоньки, а столбы дыма привлекут их, как запах мяса привлекает стервятников.

– Поднимай людей, быстрее в путь, – приказал он центуриону и поспешил дальше. Из дыма показался Ланнон в сопровождении охраны и оруженосцев. Один взгляд на него предупредил Хая: царь был красен от гнева и грозно хмурился.

– Ты приказал надсмотрщикам оставить в живых тех, кого они отбраковали?

– Да, государь. – Хаю вдруг опротивели вспышки раздражения и приступы гнева царя: теперь были более важные дела.

– По какому праву? – спросил Ланнон.

– По праву командира царского легиона в ходе боевых действий.

– Я приказал сжечь город.

– Но не убивать стариков и больных.

– Я хочу, чтобы племена знали: здесь проходил Ланнон Хиканус.

– Я оставил свидетелей, – коротко ответил Хай. – Если эти старики обременят нас, то не меньше обременят племя. – Хай видел, что гнев Ланнона проходит, и взял его за руку неожиданным жестом заговорщика. – Владыка, я должен сказать тебе кое-что важное. – И, не давая Ланнону времени рассердиться снова, Хай отвел его в сторону. – Боевые отряды венди ускользнули от нас, они в поле.

Ланнон уже забыл свой гнев.

– Далеко?

– Не знаю, но чем дольше мы проговорим, тем ближе они будут.

* * *

Уже миновал полдень, когда рабы были пересчитаны, а колонны готовы к движению. Надсмотрщики доложили Хаю, что всего захвачено двадцать две тысячи человек.

Несмотря на приказ Хая идти сжатой колонной, ряды скованных венди растянулись на четыре мили и шли очень медленно. Как раненая многоножка, поднимались они на холмы и спускались в долины.

Первое нападение произошло после полуночи. Для Хая оно стало неожиданностью: хоть он и принял все возможные меры предосторожности, какие нужны в лагере на вражеской территории, однако такого поведения от племен не ожидал. Перерезанное горло у часового, залп стрел из засады, короткий удар в то или иное слабое место и сразу отступление – да, но не такая мощная атака, свидетельствующая о планировании и контроле и проведенная со смертоносной точностью.

Только выучка и дисциплина спасли его легион, когда на него из тьмы обрушился ревущий поток. Два часа они сражались под рев труб и крики центурионов в темноте: «Ко мне, Шестой!», «Стоять, Шестой!», «Спокойно, Шестой!».

Когда луна взошла и осветила поле боя, нападающие растворились в лесу и Хай смог пройти по когортам и оценить положение. Мертвые воины племени грудами лежали вокруг квадратов когорт. При свете факелов легионеры добивали раненых короткими ударами мечей, другие занимались ранами товарищей и укладывали мертвых для сожжения. Хай почувствовал облегчение: потери легиона были невелики, а враг заплатил страшную цену.

Во время нападения многие связки рабов в ответ на крики нападавших общими усилиями прорвали строй когорт и, по-прежнему скованные, исчезли в ночи. Все равно их оставалось еще больше шестнадцати тысяч, кричащих от ужаса, голода и жажды.

Легион в темноте зажег кремационные костры и на ходу спел приветствие Баалу. Не прошло и часа после восхода солнца, как стало ясно, какой тактики будут придерживаться венди днем. Все укрытия по пути кишели лучниками и копейщиками. Они уходили от ударов топорников Хая, а вот бока и тыл колонны подвергались непрерывным нападениям значительной силы.

– Никогда не слышал, чтобы такое случалось раньше, – заявил Ланнон во время передышки, расстегивая шлем, чтобы охладить голову, и полоща горло вином. – Они сражаются, как обученное и подготовленное войско.

– Это что-то новое, – согласился Хай, беря у оруженосца влажную ткань, чтобы протереть лицо. Руки и лицо Хая были покрыты брызгами засохшей крови, кровь запеклась на лезвии и древке топора с грифами.

– Ими кто-то руководит, и у них есть цель. Я никогда не слышал, чтобы варвары после поражения перегруппировывались. Никогда не слышал, чтобы после отпора они нападали вновь. – Ланнон сплюнул красное вино на землю. – До вечера нас ждет еще немало забав, – сказал он и протянул чашу с вином Хаю.

В одном месте дорога пересекала узкий ручей и потом проходила между двумя симметричными круглыми холмами, напоминавшими девичьи груди. У брода в земле торчали шестнадцать копий с насаженными на них отрубленными головами легионеров, которые ушли в отряде Бакмора со скотом.

– Бакмор тоже прошел не без потерь, – заметил Хай, глядя, как головы торопливо снимают с копий и закутывают в холст.

– Шестнадцать из двенадцати сотен – едва ли такой урон можно сравнивать с поражением у Тразименского озера, – легко ответил Ланнон – Таким отвратительным способом они предупредили нас, что будут защищать брод. Не слишком умелая тактика, Птица Солнца.

– Возможно, мой господин, – согласился Хай, но он заметил, какими стали лица его людей при виде тусклых невидящих глаз отрубленных голов и перерезанных глоток. Да и у самого Хая все внутри переворачивалось.

Как и предсказал Ланнон, брод обороняли. Его удерживал отряд, численностью вдвое превосходивший силы Хая, и, когда легионеры начали прорубаться к ручью, с флангов и в тыл им ударили новые враги. Дважды Хай отводил свой отряд от алого теперь ручья, чтобы перестроиться и передохнуть. Ударила жара, бойцы устали.