Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
– Ты почти всегда ведешь себя так, будто ничему не удивляешься. Словно ты не первый год в академии. Я бы даже сказал: ты будто и о других знаешь все.
«А ты проницательный парень, Катайр…»
– Мне кажется, ты ошибаешься.
– Правда?
– Конечно же. Я не знаю всего. Например, я совершенно не могу себе представить, как нам избавиться от храпа Свальда.
Круанарх рассмеялся.
– Ладно, Хельг. Мы еще слишком мало знакомы, чтобы делиться своими тайнами друг с другом, верно?
– Ты прав, – Хельг отметил, что Катайр неосознанно (или осознанно?) проговорился, что и у него есть тайна. – Надеюсь, скоро мы станем друзьями и у нас не будет тайн.
– Я надеюсь на то же самое. – Катайр улыбнулся.
А Лис глубоко в душе осклабился: «Да, Катайр. Надейся. Теперь я знаю, чем ты заинтересовал меня. У тебя тоже есть цель. У тебя тоже есть тайна. Мы отчасти похожи. Я вижу – ты станешь хорошим бойцом. И я сделаю все необходимое, чтобы помочь тебе в этом. Мне нужны такие, как ты!»
Хельг улыбнулся и остановился.
– Тогда давай дадим обещание помогать друг другу – даже когда будем врагами в играх. Будем биться друг с другом, не сдерживаясь, будем учиться на ошибках друг друга, будем честными врагами и верными друзьями. – И он протянул Катайру руку.
Гальт замешкался, удивленно глядя на западника. Кажется, он не ожидал такого прямого предложения дружбы. Но затем он быстро и крепко пожал протянутую руку.
– Будем честными врагами и верными друзьями, – повторил он вслед за Хельгом. И широко улыбнулся, радуясь новому другу.
Альдис Суртсдоттир
На складе было пыльно и пахло лавандовым порошком. У Альдис сразу засвербело в носу, и она неудержимо расчихалась. Впрочем, не она одна. Полненькая, добродушная интендантша перед выдачей обмундирования добросовестно обмеряла каждого курсанта, из-за чего у входа поднялся шумный гомон и давка. Самые языкастые из девушек уже успели придумать для сержанта Кнутсдоттир прозвище – Мурена и сейчас на все лады склоняли привычки и внешность своего командира.
– …потому что она страшная, как чума. Завидует всем, кто хоть немного красивее каракатицы…
– …но вы видели, как она его за волосы!
– Я майнор Горнего Дома! Чтобы подметать, есть слуги…
Альдис с молчаливым презрением игнорировала подобные разговоры. В этом вороватом обсуждении было что-то холуйское, недостойное дочери эрла. Ни одна из девчонок не посмела бы повторить и десятой доли своих слов в лицо Сигрид Кнутсдоттир.
Сигрид поразила Альдис. И не просто поразила. Альдис призналась самой себе, что восхищается этой женщиной – сильной, спокойной, уверенной в себе, несмотря на жуткое уродство. О, она многое бы отдала, чтобы стать похожей на сержанта Сигрид.
Наконец дошла очередь и до нее. Интендантша вручила Альдис два комплекта формы. Темно-синие брюки и куртка из плотной немаркой ткани с вышитой золотистыми нитками на рукаве эмблемой академии. К форме прилагались высокие ботинки, белая рубаха, короткий плащ с прорезями для рук, шейный платок, фуражка и перевязь с множеством разнообразных карманчиков и петелек.
Несколько сокурсниц тут же попытались примерить обновки. Альдис тоже очень хотелось, но она терпела. Они все еще успеют набегаться в форме, гражданскую одежду в академии никто не носил.
Вскоре выяснилось, что она поступила правильно. В самый разгар веселья заявилась сержант Сигрид и все испортила:
– Рота, стройся! Отправляемся на поселение!
Ждать, пока подопечные снимут мундиры, она, разумеется, не стала, и им пришлось догонять остальных в форме, кое-как напяленной поверх обычной одежды.
– Заходим по одному и строимся в холле в три шеренги, – скомандовала сержант Сигрид. – Если будет табор вместо строя, заставлю вылизывать корпус и прилегающую территорию.
Угроза возымела действие, девушки построились удивительно быстро. Не было ни пиханий, ни просьб к соседкам «поменяться местами», ни суматохи.
– Это – корпус для первокурсников. Ваш дом на ближайший год. Девочки проживают в правом крыле. На первом этаже – десять жилых комнат, на втором еще четырнадцать. Каждая комната рассчитана на пятерых. Еще на втором этаже находятся душевые кабины и класс для самостоятельных занятий. Ежедневно в первой половине дня приходит уборщица. Обычно в эти часы вы на занятиях. Грязное белье и форму нужно сдавать кастелянше в прачечную. Теперь знакомьтесь. – Она кивнула в сторону смуглой черноволосой женщины, сидевшей за столом у входа. – Это – Амрита Джохи, ваш комендант. Она отвечает за то, чтобы в корпус не ходили посторонние и следит за порядком там, где это не делаю я. Со вторым комендантом я вас познакомлю позже. Сейчас Амрита скажет, кто из вас в какой комнате будет жить.
Женщина встала, коротко, по-военному кивнула:
– Итак, – она достала список. – В комнату один-десять отправляются Джинлей Ли, Лакшми Сингх, Гурда Тьерсдоттир…
Альдис перестала вслушиваться. В отличие от остальных девчонок, ей было все равно, с кем ее поселят и на каком этаже.
– …Хитоми Ода, Томико Накамура и Альдис Суртсдоттир в комнату один-восемь.
– Но мы не хотим жить с ней! – возмутилась высокая, стройная и гибкая как тростинка ниронка.
Две соотечественницы поддержали ее негромкими одобрительными возгласами. Третья, невысокая и хрупкая, безразлично скользнула взглядом по Альдис.
– Я не ослышалась – ты собираешься оспорить приказ своего командира? – ледяным тоном поинтересовалась Сигрид Кнутсдоттир. – Тебе напомнить, что за это полагается?
– Нет… не надо, – сглотнула ниронка.
– Нет, сержант Кнутсдоттир, – поправила ее женщина все тем же ледяным тоном.
– Нет, сержант Кнутсдоттир, – покорно повторила девушка. – Я все поняла.
– Тогда не отнимай мое время. На заселение дается тридцать минут. – Она коротким кивком указала на часы в углу. – Через полчаса жду вас всех в холле. В мундирах. Кто опоздает, останется без обеда.