Чтение онлайн

И все же как горько видеть чужой полет!

И горько видеть своих бывших твейра и фрира в чужой команде! Хрут теперь эйн на собственной «валькирии», Вандис и Ронан под его началом. Они уже слетались, и в сегодняшних маневрах были почти безупречны. Боюсь, даже я не смог бы вести лучше.

Меня заменили.

Я не уникален. Мы все не уникальны, незаменимых у нас нет – это закон академии. Но как же больно это сознавать!

Я стоял на земле и следил за тем, как в небе парит чужая «валькирия», отрабатывая до боли знакомые маневры в до боли знакомой технике, и понимал: это все. Мои друзья уже нашли мне замену.

А мой удел теперь – бубнежка прописных истин про типы турсов и конструктивные особенности. Мой удел – скучающие гримасы Хельга и скептические взгляды Альдис. Мой удел – нянька при малолетках…

(Под словами: «Мой удел – нянька при малолетках» – схематично нарисованы объятая огнем девочка и проткнутый стрелами мальчик.)

– Прозвища? – удивился Катайр.

Раздумывающий об очередной просьбе Бийрана, уже две недели переживающего из-за неудачной попытки стать ближе с Альдис, Хельг ненадолго отвлекся. День шел к завершению, группа 2-13 вернулась с очередной совместной подготовки по турсоведению, и теперь каждый занимался индивидуальными заданиями.

Однако у неугомонного Кнультссона нашлись другие планы на вечер.

– Прозвища, – повторил Фридмунд. – Ты только подумай: мы уже четыре месяца в академии, а до сих пор никого из наставников не осчастливили подходящей кличкой!

– Это ты так думаешь, – возразил гальт. – Другие группы как-то их называют за глаза.

– Не равняйся на других, Катайр, – снисходительно сказал рыжий, хлопнув напарника по плечу. – Если все будут прыгать в пропасть, ты тоже прыгнешь?

– Слушай, а ты вообще знаешь, что такое «уместность»? – спросил северянин.

– Наверное… – Рыжий напрягся, чуя подвох.

Круанарх вздохнул:

– На всякий случай я тебе разъясню. Уместным, Фридмунд, называют то, что является подходящим – подходящий нож для резьбы, подходящий стул, чтобы сидеть, подходящее сравнение для объяснения. А чтобы тебе еще стало понятнее, уточню: твоя фраза о пропасти уместной не является. – Гальт смерил напарника взглядом и задумчиво добавил: – Хотя ты и сам, в общем-то…

– Что я «в общем-то»?! – мигом завелся Фридмунд. – Ты это, говори, да не заговаривайся! Знаешь ниронскую поговорку: «Опавшая хризантема не вернется на куст»?! Вот я – куст, а мое уважение к тебе – хризантема! И она готова упасть!

– Ну, то, что ты куст, я не буду оспаривать, – ухмыльнулся Катайр. – Однако откуда вдруг такие глубокие познания ниронской культуры? У тебя же по истории Десяти островов баллов кот наплакал.

– История – пфе! Главное – дух народа, а не его история, – сказал рыжий так уверенно, что северянин опешил и не нашелся что ответить.

– Я слышал, что девчонки Кнутсдоттир Муреной называют, – внезапно подал голос Рунольв, до этого раскрашивающий контурные карты для себя и своей напарницы Андрэйст – северянки, державшей парня в ежовых рукавицах и большую часть совместной работы по турсоведению, да и по остальным предметам, спихивающей на него. Катайр не раз предлагал одногруппнику повлиять на гальтку, но Рунольв отказывался. Кажется, он радовался нещадной эксплуатации, которой его подвергала напарница.

Хельг готов был поспорить с кем угодно, что Рунольв просто доволен, что с ним общается еще кто-то, кроме членов группы 2-13.

И что «кто-то» – женского пола.

– Да я бы ее не Муреной назвал! – Фридмунд возмущенно замахал «Классификацией наземных турсов». – Злобная тварь – самое подходящее ей прозвище!

– Нельзя оскорблять наставников! – вступил в разговор Свальд, как всегда, резко и бескомпромиссно.

– Почему это вдруг?

– Наверное, потому, что Устав запрещает, – сказал Хельг, не отрываясь от схемы внутреннего устройства «Разрушителя». – Впрочем, можешь уточнить у Хрульга, я ведь могу и ошибаться.

– Думаю, не стоит, – задумчиво произнес Кнультссон. – Он может неправильно понять…

Катайр не выдержал и захохотал:

– Рога Кернуноса, а как он может правильно понять?! Я балдею от тебя, напарничек!

– Тише! – Рунольв недовольно покосился на северянина. – Вы мешаете.

– Вы бы лучше не критиковали, а идеями делились, – буркнул Фридмунд. – Критиковать всякий может.

– А ты прям генератор идей, – ехидно заметил Катайр. – Единственное прозвище придумал, и то скорее оскорбление.

– Не единственное! – возразил рыжий. – Вот для Хрульга, например, – Пудинг.

В комнате наступила тишина.

Катайр и Хельг переглянулись.

– Ты или я? – спросил гальт.

– Давай ты, – сказал Лис.

– Хорошо. – Круанарх повернулся к Фридмунду и поинтересовался: – А почему, собственно, Пудинг?

– Разве не очевидно? – удивился рыжий.

– Да что тут очевидного?! – возмутился Катайр.

– Я был о тебе лучшего мнения, напарник, – огорченно вздохнул Фридмунд. – Ты хорош в математике, твои познания в биологии восхищают, ты один из лучших в стрельбе, а танцы для тебя, будто родная стихия – но! И в тебе есть изъяны. Эх! – Сванд расстроенно покачал головой.

– Какие еще изъяны?! – Катайр начал заводиться.

Фридмунд поднялся и обличающе ткнул в гальта пальцем.

– Ты не понимаешь инопреданий!

Тишина, запыхавшись, поспешно вернулась в комнату, таща следом за собой недоумение.

– Чего-чего я не понимаю?! – вытаращился на рыжего Катайр.

– Инопреданий, – довольно повторил Кнультссон.

– Это еще что за хрень?! – не выдержав, заорал северянин. Из-за стены раздались удары возмущенных шумом соседей.

– Ну вот, ты даже таких элементарных вещей не знаешь, – еще больше опечалился Фридмунд. – А мне тебя еще около года терпеть…

– Терпеть?! – взъярился Круанарх. – Ты говоришь о терпении – МНЕ?!

Хельг засмеялся. Разъяренный северянин резко повернулся к одногруппнику.

– Иносказаний… – выдавил сквозь смех Лис, прежде чем Катайр успел что-либо сказать. – Он имел в виду – иносказаний…

Гальт хлопнул себя по лбу и засмеялся следом за Хельгом. Тихонечко захихикал Рунольв. Свальд улыбнулся и вернулся к задаче по логистике. Фридмунд недоуменно переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять причину смеха.