Чтение онлайн

Недели ожидания весеннего равноденствия дались Мегэн очень нелегко, и в этот вечер она была раздражительной и вспыльчивой. Когда они выпили травяной отвар, который им дала лесная ведьма, она сердито выбранила их, проверив на знание ритуалов равноденствия. Изолт и Лахлан выучили их накануне, но, возмущенные настроением ведьмы, они не смогли или не захотели вспомнить их.

— Тебе уже пора воспринимать ритуалы Шабаша всерьез, Лахлан! Ты должен знать все заклинания для всех праздников — не все они только ради показухи и мистификации...

— А зачем мне знать их все? Я стану Ри!

— Ты происходишь из рода самого Кьюинна Львиное Сердце, и в тебе дремлют великие силы. Ты не сможешь завоевать Лодестар, если эти силы так и останутся дремать. Ты должен знать о своих Умениях и Талантах как можно больше, прежде чем даже думать о Лодестаре. Хочешь быть Ри Эйлианана? Тебе понадобятся все твои силы, знания и мудрость, и все равно их не хватит...

— Да-да, я знаю, ты уже говорила мне все это раньше, — пробурчал Лахлан.

Мегэн неловко поднялась на ноги и начала собирать свои магические принадлежности.

— Так почему же ты тогда не слушаешь, что я говорю?

Она бросила Лахлану в руки охапку хвороста и надела Изолт на голову венок из вечнозеленых листьев. Гита вцепился в ее плед, и она развернулась и медленно пошла по направлению к Тулахна-Селесте.

— Если действительно так важно, чтобы я научился Умениям колдовства, почему ты на столько лет оставила меня у Энит? — внезапно вспылил Лахлан, шелестя крыльями. — Она же не ведьма из Башни, а всего лишь лесная знахарка, которая поет, чтобы заработать себе на еду.

— Может, Энит и не училась в Башнях, но у нее есть своя могущественная магия, — отрезала Мегэн, опершись на посох, чтобы отдышаться. — Ты знаешь, почему я оставила тебя у Энит, — продолжила она обеспокоенным голосом. — Ты все еще был больше чем наполовину птицей. Энит может приручить любую птицу, даже такую свирепую, каким был ты, похожий скорее на сокола, чем на дрозда. Она могла разговаривать с тобой на твоем языке...

— Петь, как дрозд, ты хочешь сказать, — нахмурился Лахлан. Подняв голову, он так запел, что у Изолт в горле встал соленый ком, и ей пришлось сглотнуть его, заставив себя не смотреть на юношу.

— Тебе было опасно оставаться со мной, — Мегэн говорила тихо и быстро. — За мной охотились повсюду, за мою голову была назначена награда, и все искатели страны пытались обнаружить меня. Я надеялась, что Банри не узнает, что тебе удалось пережить ее заклятие, поэтому мне пришлось надежно тебя спрятать. Ни у кого не было причин подозревать циркачей, и у Энит ты был в безопасности.

— Тем не менее, фургон циркачей — это не то место, где можно научиться премудростям колдовства, — не сдавался Лахлан. — Ты едва ли имеешь право упрекать меня в том, что я не знаю столько, сколько тебе хотелось бы, потому что ты оставила меня на воспитание у цыган.

— Да, ты прав, — с необычной кротостью ответила Мегэн, — но это не оправдание для того, чтобы не учиться теперь, когда ты снова со мной. Кроме того, ты знаешь, что сам захотел остаться с Энит, как только понял, что она связана с повстанцами. Ты ненавидел Банри и хотел бороться с ней.

— Да, потому что ты не хотела!

— Не говори глупости! — отрезала Мегэн, добравшись до увенчанной камнями вершины. — Ты же знаешь, что все это время я работала вместе с Энит, что я не могла свободно ходить по стране, потому что за мою голову объявили награду, а мое лицо знал каждый фермер и пастух. Ты просто не можешь вынести, что приходится работать в тени, тебе обязательно нужно покрасоваться перед всеми и заработать себе репутацию! Кроме того, ты ведь знаешь, что Энит пыталась научить тебя кое-чему из Умений Йедд, но ты всегда был слишком нетерпеливым и ленивым.

— Я едва помнил, как говорить, Мегэн, если ты еще не забыла об этом. Уйма времени прошла до той поры, когда я смог просто вызвать Единую Силу.

— Но ребенком ты всегда был очень силен, я так и не могу понять, почему ты теперь так боишься Силы...

Лахлан открыл было рот, чтобы возразить, но Мегэн повелительно подняла руку, требуя тишины, а сама опустилась на колени, как полагалось, прежде чем пройти через огромную каменную арку. Когда они прошли во внутренний каменный круг, солнце уже зацепилось за далекий пик Клыка, раскрасив ледник розовым и лавандовым. Наступил закат, время проводить обряды.

Весеннее равноденствие знаменовало конец зимы и мертвого времени и начало летних месяцев. Это была пора, когда магические потоки меняли направления, а в гармонии земли наступала перемена, ибо впервые после наступления холодной погоды день становился — столь же длинным, как и ночь. Будучи не таким важным праздником в календаре ведьм, как Бельтайн или Купальская Ночь, этот день тем не менее был одним из самых значительных, и его обычно праздновали, зажигая ароматические свечи, плетя венки и звоня в колокола. Хотя они были в лесу одни, Мегэн намеревалась отпраздновать равноденствие точно так же, как если бы Шабаш Ведьм все еще был в стране властью. Когда-то давно все семьи украшали свои дома ветками вечнозеленых деревьев и исполняли обряды, а из каждого деревенского молитвенного дома доносился громкий звон колоколов. Теперь, когда Шабаш был объявлен вне закона, а колдовство запрещено, лишь немногие отваживались праздновать весеннее равноденствие, да и те делали это втайне. Еще меньше было тех, кто перед этим проводил долгие часы, постясь и вознося молитвы, как потребовала от своих спутников Мегэн; а когда они произносили заклинания, это делалось вполголоса и с опасливыми взглядами.

С закрытыми глазами и венком из темных листьев на голове, Изолт перенесла одинокие часы Испытания, думая о покрытых снегом каменных пиках и белых долинах, всегда бывших ей домом. Изолт тосковала по Хребту Мира. Тепло этих зеленых холмов размягчало ее и замедляло ее движения, заставляя утопать в романтических грезах. И все же она гордилась, что пошла по стопам своего героя-отца, первого из их народа, кто пересек Проклятые Вершины и проложил путь в страну колдунов. Он погиб там — так она считала. Но драконы сказали, что он не мертв, а всего лишь где-то потерялся, и Изолт мечтала о том, как найдет его и с триумфом приведет обратно к бабке.

Пламя почти потухло, когда внезапно все чувства Изолт странно обострились. В кругу камней появился кто-то чужой. Распахнув усталые глаза, Изолт увидела три высокие бледные фигуры, медленно приближающиеся к костру. Она бесшумно положила стрелу на тетиву своего маленького лука и подняла его к плечу.

Без всякого предупреждения старая узловатая рука схватила ее, вынудив опустить арбалет. Если бы Изолт не узнала прикосновения Мегэн, она мгновенно убила бы ее, но в данный момент она подавила инстинктивное побуждение защищаться и выпустила из рук лук и стрелу.