Проза
Шрифт:
Она рухнула на колени и выронив меч, склонила голову и уставилась невидящим взглядом в костёр.
Через пару секунд к ней приблизилось тихое шлёпаньё мокрых подошв по камням. Ей на плечи легла её куртка, а вслед за ней мягкие, сильные руки, которые приподняли и опустили на рулоны мягкой ткани.
– Приляг - тихо сказал Тот-Амон, чувствуя под курткой её плечи, и ловя себя на желании прижать их к себе.
'Ничего себе. И ещё раз себе - ничего.
– буркнул он про себя.
– Не пора ли мне прогуляться из леса ?' Он накинул на неё покрывало. Она вяло кивнула и закрыла глаза, пытаясь бороться с приступом противности всего, последний из которых был в далёком детстве.
Выпрямившись и глубоко вздохнув, он отправился за остывшим котелком, еле слышно шепча:
– Девушка, ну куда, и главное, зачем тебя дёрнуло?
Вынимая котелок из ручья, бродя по пещере, перемешивая пальцем мазь, он вспоминал все, что мог вспомнить о том, куда и зачем может дёргать. Полностью погрузившись в то, что осталось ему от его памяти, он ходил по пещере, бормоча и буркая себе под нос, бормоча и бурча, и изредка зябко поводя плечами, когда натыкался на следы прошлых ударов.
Когда всё, что он мог вспомнить и додумать, было вспомнено и додумано, он с громким 'бр-р-р-р!' тряхну головой и, на мгновение стал самим собой без тела, без мыслей, без чувств, а потом подхватил всё это и уфнув, пошёл к Нейд, на ходу подхватив мешок с кусками мягкой змеиной кожи и полосками ткани.
– Э-эй!
– позвал он присев перед и с представляя, каково ей сейчас.
– М?
– ответила она, с трудом открывая налитые тяжестью веки, под которыми где-то вдалеке мелькали какие-то картинки, вызывая ещё большее безразличие ко всему.
– Потолок видишь?
– поинтересовался Тот-Амон очень грустным голосом.
– Угм.
– Это хорошо. А вход видишь?
– Угрм.
– Ясно. Костёр видишь?
– Хорошо. Копьё в углу видишь?...
Через полминуты Нейд яростно взревела:
– Ну вижу я твой палец, чего ещё?
– А меня-то ты хоть видишь?
– протянут Тот-Амон чуть не засыпая.
– Ну вижу.
– Ну тогда подставляй ногу для лечения.
Пару секунд Нейд смотрела в зелёно-карий глаз, и не найдя в нём ничего, кроме мелких красных прожилок, кольцом оплетавших радужку, демонстративно взяла в руку кинжал и высунула из-под одеяла разбитую ногу.
Поглядывая на вспыхивающие в её глазах огоньки, Тот-Амон с невозмутимым видом плюхнулся на пол и поставив рядом с собой котелок, очень осторожно взял её ногу и положил себе на колено. Зачерпнув из котелка мази и положив руки вместе с мазью на её голень, он стал втирать черно-коричневую остро пахнущую массу плавными неторопливыми движениями. Втерев первую порцию, он понял. Что ему не хочется отрывать руки от этой ноги с гладкой кожей. С плавными изгибами. Что ему очень хорошо и спокойно, пока он ощущает кончикам пальцев коленную чашечку.
Небольшую опухоль вокруг неё, слегка натянутые связки, выступающие под коленом.
И он. Продолжая одной рукой втирать мазь, зачерпнул второй из котелка и положив её на ногу, глянул на Нейд.
– Не жжёт?
– спросил он, продолжая втирать.
– Нет.
– тихо ответила Нейд, чувствуя, как теплые волны вымывают из ноги боль, и поднимаются вверх, а дойдя до груди опускаются вниз, а там усиливаются, усиливаются и...
– Что ты делаешь?
– воскликнула Нейд сурово, поняв, что ещё немного и что-то произойдёт. Несмотря на суровый тон, её голос прозвучал как всхлип и Нейд прикусила себе язык, потому что волны эти не исчезли. А стали какие-то другие - назойливые, расслабляющие, стыдящие, жалеющие и давящие, давящие, давящие.
– Я делаю?!
– тихо завопил Тот-Амон, заметив перемену в её лице.
– Я вообще просто втираю тебе в ногу мазь, а ты под шумок и дымную стену не знаю что делаешь, хотя судя по лицу... гм...
Нейд покраснела, и волны исчезли, но теперь вместо пустоты осталась весёлость, дикая, хватающая все мысли за шкирку и с хохотом кидающая их куда-то далеко. Ей вдруг захотелось дёрнуть его за уши, чмокнуть в нос, пиннуть по попе и с визгом умчаться в тёмный лес, распугав по дороге всех зверей и птиц.
Стрельнув в него глазками, она прыснула, зажав рот рукой с кинжалом.
Удивлённо глянув на неё, он почувствовал, как от вида этих смеющихся глаз на него на него накатывает легкое сумасшествие.
– Ну-ну - пообещал он, встретившись с ней взглядом. Очень спокойно взяв её за пятку он мазанул по подошве.
– Ай!
– завопила Нейд, пытаясь выдернуть ногу и заливаясь смехом. Пусти!
– М-м.
– ответил Тот-Амон, делая каменное лицо и продолжая втирание мази в пятку. Нейд с хохотом пыталась выдернуть ногу.
Вообще-то втирать надо во всё тело с пяток по макушку. А макушку брить.
– сообщил Тот-Амон, когда от её дрыганий и ёрзаний покрывало стало многообещающе сползать.
– Ну пусти!
– попросила Нейд, пытаясь вернуть одеяло в первоначальное положение. Весёлость постепенно отступила, вытесняемая непонятным холодом.
Тот-Амон уловил в её голосе просяще-ноющие нотки и собрался уже отпустить её, как внезапно ему захотелось схватить эту ногу, сжать её, потом схватить Нейд за руки... В следующее мгновение в животе возник очень холодный комок и втянул всё тепло, сковав руки-ноги.
– Так. Опять.
– сообщил он сам себе секунд через пять, медленно убирая от неё руки.
– Чего?
– озабоченно спросила она, увидев его окаменевшее лицо, застывшие руки и потухшие глаза. Тот-Амон поднял на неё взгляд и увидев её дрогнувшие веки, прошептал:
– Лучше тебе не знать...
– Нет уж!
– воскликнула она, как в детстве распаляясь, когда от неё что-то прятали.
– Чего с тобой?
Тот-Амон опустил голову и стал намазывать мазь на кожу змеи, привычно двигая руками и не обращая на них внимания. Посмотрев на его густые курчавые волосы она увидела, что они разные - чёрные, рыжие, русые, а половина уже седая.