Чтение онлайн

— А у вас что, задница вместо головы? Хотя это не вопрос. Это утверждение. Нашли чьи рекомендации выполнять…

С чем Густав Маннергейм и бросил трубку.

— Але! Але!

Но никто не отвечал.

— Связаться с ним снова? — услужливо спросил секретарь.

— Не стоит. — глухо ответил президент и с подавленным видом побрел куда-то.

Впрочем, шагов через полсотни, на лестнице ему встретился английский генерал, командующий группировкой, в крайне нервном и взвинченном состоянии.

— Вы что-то через чур печальны, — саркастично усмехнувшись, произнес он.

— Маннергейм предложил мне либо застрелиться, либо сдаваться.

— Дельные советы.

— И вы туда же? А как же борьба?

— Борьба? А кем и как вы ее собрались вести?

— Разве нет больше надежды?

— Смотрите. Со стороны группировки британских войск перебросили на плоту моторную бронедрезину. Несколько штук. Поставили их на рельсы за разрушенным мостом. И немного разведали ситуацию, потеряв половину этого отряда. Там этот отряд был свидетелем второй волны десанта. В Куоволу дирижабли даже тяжелые танки завезли на внешних платформах… А значит мы там не пробьемся в разумные сроки. Из чего следует, что основная группировка войск, что финских, что английских через две-три недели будет вынуждена капитулировать по причине нехватки продовольствия. При любом варианте боев. Даже если русские будут тихо сидеть и наблюдать.

— Но…

— Что, но? Вы знаете, как быстро взломать оборону советских ВДВ в занятом ими городе? Да еще ВДВ, поддержанные тяжелой бронетехникой? Я — нет. Точнее знаю, но у вас этого нет. Нужно подвергнуть этот город массированной химической атаке. А газа в достатке вы не имеете, чтобы пустить его по ветру. С химическими снарядами ситуация еще хуже.

— Откуда нам это взять?

— Вот и я говорю — нет этого у вас. А значит сделать ничего с этим узлом обороны мы не сможем быстро. Там месяца два или три потребуется вести тяжелые бои. А их у нас нет.

— А что делать с танками в Хельсинки?

— Танки — это не самое страшное. Если что — они усиление для советских штурмовиков, которые и без всяких танков нас тут в тартар нашинкуют.

— Тартар, — скривился президент. — Ужасное блюдо!

— Вы зря — очень актуальное блюдо.

— Если они так сильны, почему не взяли нас?

— Они продвигаются на небольшое расстояние, а потом тщательно осматривают каждый дом, каждую квартиру. Чтобы в тылу сюрпризов не образовалось.

— Сколько у нас времени?

— Очень мало. В порту началась высадка первых батальонов 7-ого корпуса постоянной готовности. Так что скоро штурмовики полностью сосредоточатся на продвижении, отдав зачистку тылов обычной пехоте.

— Сколько это? В часах?

— Завтра все будет кончено. Если ночью продолжат наступление, то к утру.

— У нас есть хоть какие-то силы, на которые мы еще можем опереться?

— Не уверен. Сейчас морская пехота Союза производит вспомогательные высадки на аэроглиссерах и экранопланах по всему побережью. И зачищает наши малые гарнизоны при поддержке авиации. А местами и берет порты под контроль. Например, уже занята Котка, откуда пробивается сухопутный коридор в Куоволу. И останавливать этот прорыв некем.

— Английские войска, что стоят на Карельском перешейке. Разве нельзя их оттуда вывести? Бросив тяжелое вооружение. И ту же Куоволу обойдя лесом.

— В теории было бы можно. Но они прямо сейчас под обстрелом главного калибра линкоров и тяжелых мониторов, а также подтянувшейся железнодорожной артиллерии. Там ад. Настоящий. За время затишья разведка РККА вскрыла позиции и бьет по скоплениям, складам, узлам управления… Даже под Верденом СТОЛЬКО тяжелых снарядов мы не видели. Тем более шестнадцати и четырнадцатидюймовых… им сейчас не до прорыва.

— Может быть нам попытаться прорваться в Швецию? По морю — перехватят, это понятно. Но лесами… вдоль Ботнического залива…

— Мы уже потеряли треть офицеров штаба, — усмехнулся генерал. — Советский спецназ охотится на таких бегунов. Как вы знаете, Фрунзе не любит всякие там правительства в изгнании. Да и не уверен, что шведы нас примут. После того, как Балтийский флот чуть не зашел в бухту Стокгольма королевство выдворило британские силы со своей территории.

— Норвегия?

— Там аналогичная ситуация. Только там бояться не корабли, а дирижабли, которые могут полностью перекрыть им рыболовство.

— Что же делать?

— Вам все правильно сказал Маннергейм. Или стреляться, или сдаваться. Можно попробовать повоевать, но это считай, что застрелиться. Шансов у вас нет никаких против штурмовиков.

— И вы так спокойно об этом говорите?

— Знаете… Я недавно понял, что мое правительство изначально отправляло меня сюда умирать. На убой. Как и всех вверенных мне людей. Ветераны Великой войны проблемные люди. Вопросы неудобные задают… Вас, кстати, они тоже принесли в жертву… барашек… — и хохотнув генерал небрежно оттолкнул полностью морально раздавленного президента в сторону, продолжив свой путь.

1931, сентябрь, 21. Москва

— Рад вас снова видеть. Как перелет? — спросил генсек у лидера Франции Филиппа Петена. Который явился в Москву в составе большой официальной делегации. Вся прелесть которой была в том, что она была посвящена так сказать — послевоенному устройству мира. Этакая «Ялта 1945 года». Только проводить ее решились лишь по факту завершения боевых действий, которые оказались полностью исчерпаны после капитуляции Финляндии и сокрушительного провала англо-французских наступлений в Северной Америке…

И прибыл он без англичан.

Что стало дичайшим фактором раздражение на острове Британия. Однако официальной темой встречи было совсем иные вещи. Поэтому удалось очень вежливо послать их лесом…

— Спасибо. Хорошо. Признаться, первый раз летал на дирижаблях.

— Понравилось?

— Очень… спокойно что ли. И комфортно. Ничего не трясет. Гул двигатель приглушен. Сидишь комфортно. Можно даже прогуляться. И поспать, откинувшись на кресле. В самолете такого нет.

— В будущем будет. Мы сейчас работаем над четырехмоторными лайнерами с фюзеляжем большого диаметра. Там можно будет если не такой, то близкой уровень комфорта обеспечить. Разве что без прогулок.