Чтение онлайн

— Вы полагаете?

— Я уверен. — улыбнулся госсекретарь, человек, отвечающий в США за внешнюю политику. — Во всяком случае, мне докладывали, что такие разговоры в Токио ходят.

— Эта ловушка с Маньчжурией у него вышла славной. — с улыбкой заметил министр финансов. — Он просто выдаивает бюджет Японии без всякой стрельбы. И когда тот окончательно прохудится, все материковые владения Японии может будет брать голыми руками.

— Да, но долго ли она продлится? — возразил министр обороны.

— Если честно, господа, я не уверен в словах Скрябина. Мне кажется — он блефует. — произнес госсекретарь.

— В чем же?

— В том, что намечающаяся война — договорная. Я достаточно хорошо знаю настроения в Лондоне и убежден — и король, и весь истеблишмент переполнены решимости поставить на место зарвавшихся русских.

— Надо же… беда… — фыркнул министр обороны. — Мерзкие русские покусились на святое право англичан покушаться на их жизни! Это ни в какие ворота не лезет! Варвары!

— Не юродствуйте, — недовольно произнес президент.

— А я и не юродствую. Если кто не знает, то я хочу напомнить — именно англичане с французами и затеяли революцию в феврале 1917 года, после которого началась эта русская катастрофа, которая унесла людей больше, чем Великая война на полях сражений у любой, даже самой пострадавшей страны. Причем била эта война по тылам. Этакий марш Шермана к морю, после которой Россия осталась лежать выжженной и разоренной пустошью.

— Благодаря этой революции такие как Фрунзе смогли прийти к власти! Им англичан целовать нужно, а не устраивать то, что они затеяли! — раздраженно заметил госсекретарь. — Хочу вам напомнить — именно Фрунзе стоял за той статьей Муссолини.

— Это не доказано!

— Это всем известно!

— Как отметил Молотов, — хмуро заметил президент, — если нет доказательств, это все домыслы. Да, удобные. Но мы не можем исходить в своих выводах из чьих-то фантазий.

— Англичанам достоверно известно, что всю эту историю с финансовым интернационалом Фрунзе рассказал покойному Гинденбургу за год или более до всех этих событий.

— Гинденбург мертв. — твердо сказал президент. — Доказательств нет, не так ли? А англичане сторона заинтересованная. Мало ли что они говорят? Вот откуда Муссолини узнал — это вопрос. Но Фрунзе как источник таких сведений не выдерживает никакой критики. Потому что неизвестно откуда сам Фрунзе об этом знает. Это же обычный полевой командир повстанцев. Он, в отличие от того же Троцкого или Бухарина не был приближен к банкирам, контролирующим ФРС. Впрочем, и эти двое не знали и максимум догадывались. Простые исполнители.

— Это другой вопрос.

— Это главный вопрос. Если Фрунзе не мог это знать, то как он мог что-то сообщить Гинденбургу или Муссолини? Что за выдумки?

Все замолчали, задумавшись.

— Я полагаю у нас нет права поддаваться искушению подобного рода провокаций. Англичанам выгодно нас рассорить с русскими. Особенно сейчас. Поэтому они будут для этого делать все от них зависящее. И уж вот такие байки пускать просто обязаны. Наша же задача отсеивать их, не поддаваясь манипуляциям.

— Если Фрунзе не сообщал ничего Муссолини, то что же получается? — задумчиво спросил вице-президент.

— Что, соврав в одном, англичане могли вам, господин госсекретарь, соврать и в другом. Не так ли? — произнес спикер палаты представителей. — А значит их версия о том, что именно русские устроили взрывы в Портсмуте, Лондоне и Скапа-Флоу могут быть или ложью, или заблуждением.

— А кто тогда?

— А кому это выгодно?

— Нам, — криво улыбнулся президент.

— А еще?

— Японцам, французам, возможно немцам и итальянцам. Возможно. И это я не беру совсем туземные страны.

— Вы думаете, что японцы смогли бы провернуть такую операцию? — усмехнулся госсекретарь. — Вздор! Тем более, что ряженых полицейских видели. Вполне европейской внешности.

— Японцы могли нанять европейцев.

— Исключено. Англичане бы узнали. Их там было много. Такого не утаишь.

— Немцам не до того. — произнес министр обороны.

— Да, пожалуй, — кивнул госсекретарь. — Тогда остаются французы и итальянцы. Французам выгоднее всего. Уничтожение Королевского флота позволяет им вновь попытаться вернуть свое старое положение. Итальянцы же… я не понимаю мотивов их поступков. Мне кажется, что Муссолини красуется. Ему нравится быть обличителем. Но ради этого устраивать такие сложные операции… не верю…

— Остаются французы, — хмыкнув подвел итог президент. — Они и могли сделать, и имели с этого большие выгоды. Да и настроения антианглийские в Париже сильные.

— И они сейчас хотят участвовать в карательной операции против Союза?

— А почему нет? Как там говорится? Держи своих друзей близко, а врагов еще ближе? Тем более у англичан осталось еще много кораблей. Не удивлюсь, если они постараются найти способ от них избавиться.

— А мне нравится версия Скрябина! — громко произнес министр обороны.

— Чем же? Зачем этот цирк нужен?

— Французы спешно перевооружаются. Так что им жизненно важно провести испытание нового оружия в бою. Ради чего они даже пожертвуют несколькими дивизиями. Возможно. Но серьезной мясорубки, скорее всего, не будет. Она им не нужна. Да и делить с Союзом ей нечего.

— А мировую гегемонию?

— Для этого нужно идти ва-банк. В том числе и на мясорубку, если потребуется. Вот англичане — да, возможно, готовы рискнуть всем. Но сколько у них войск? Сильно меньше, чем у французов. Сколько-то уже под рукой. Сколько-то поднимут по мобилизации ветеранов Великой войны. Максимум дюжину дивизий или около того, я думаю. Это если быстро. Для Союза эти силы какой-либо смертельной угрозы не представляют. Особенно, если у них у самих танки вроде тех, что они нам поставили.

— А что там?

— У него лобовая броня — шесть дюймов, да бортовая в три. Я знаю, что у англичан на вооружении стоит. И поверьте — этим всем барахлом бороться с такими танками будет ОЧЕНЬ сложно.

— Значит у англичан вся надежда на французов?

— Да. Которым, как вы понимаете, нужно решать свои вопросы, а не сходиться с русскими насмерть. И что-то мне подсказывает, что англичанам в эту кампанию ой как не поздоровиться.

— Ваши бы слова да Богу в уши, — фыркнул госсекретарь.