Провокатор
Шрифт:
Впитавшие новый заряд биостимулятора болваны перестроились в нестройные ряды и решительной поступью двинулись за Великим Вождем. Они шли несокрушимой лавиной, разрушая все на своем пути. Они шли, непобедимые, и многотысячный рев из луженых глоток оглушал всю планету:
– Марш-марш-марш! Даешь-даешь-даешь! Коммунизм-коммунизм-коммунизм!
На экране телевизора маршировали памятники. Зрелище для неподготовленного зрителя представлялось невероятным и жутким. Тягостное молчание повисло в командном пункте на колесах. Наконец кассета закончилась, и пленка автоматически стала вращаться на начало.
– Ну-с, какие будут мнения, господа генералы?
– спросил самый Главный Генерал, похожий на самого Главного Генерала умными печальными глазами.
Генерал авиации шумно перевел дыхание и рубанул сплеча, как генерал конной армии:
– Я бы этот ученый народец весь вешал на столбах...
– Даже знаю, за какое место, - остановил его Главный Генерал.
– Еще?
Танковый генерал, сидя на стуле, как в рубке боевой машины, процедил сквозь зубы:
– Броня крепка и танки наши быстры! Разрешите?
– Еще?
Ракетный генерал, вполне интеллигентный на вид очками, неожиданно крякнул, как мужик:
– Да что там! Впарю "каскадом"! В прах! В пыль! В бога-душу-мать!
Виктор Викторович в ужасе схватился за голову - свою:
– Вы с ума сошли, господа? Идею нельзя победить силой оружия, это я вам говорю. Это так просто понять! С идеями надо бороться только идеями. Не иначе.
Генерал авиации вспылил:
– Можно! Еще как можно. Была б моя воля, я б из тебя, неуч, душу вон!..
– Прекратите!
– задумался Главный Генерал, морща штабной лоб. Затем обратился к журналисту: - Включи-ка еще это интересное кино.
Заработали механизмы видеомагнитофона, лента зарябила, и скоро на экране во всем своем великолепии предстали прекрасные женские ножки (и не только они), необыкновенно поднимающие боевой дух военачальников, так как даже они знали, что красота спасет мир.
Шеф-руководитель говорил по телефону, подобострастно выгнув спину. Его упитанное потное лицо буквально худело на глазах.
– Да? Да! Понял-понял!
– Почтительно опустил трубку на рычаг. Потом нажал кнопку вызова. Тотчас же на пороге явился сотрудник с военной выправкой.
– Эвакуация!
– завопил руководитель не своим голосом.
– По плану DFSFDGHK № 000001!
– И обессиленный плюхнулся в кресло.
– Все! Больше ни шагу в эту Азию, сдохнуть мне на этом месте!
Я, Автор, навещаю жену в роддоме. Она бескровная, тихая, в линялом больничном халате, шлепанцах, с умытым, утренним лицом. Я целую родное лицо и не чувствую запаха... или нет, слава Богу, слабый запах немытых волос...
– Как наши дела?
– бодрюсь.
– Как маленькие?
– Я боюсь, - отвечает.
– Ну что такое?
– Я не хочу рожать.
– Как это "не хочу"?
– нервничаю.
– Надо.
– Я умру, Саша. Я знаю, умру.
– Прошу тебя.
– И они тоже умрут.
– Замолчи!
– Зачем им жить, если такая жизнь?
– Какая?
– А то ты не знаешь!
– Знаю.
– Во-о-от. Что тебе еще нужно?
– Рожать надо.
– Сам рожай!
– И уносит прочь моих детей, равно, впрочем, как и своих.
Я чертыхнулся и отправился домой. Меня ждали герои - герои бациллового времени, где каждый верит в то, во что он хочет верить.
Тяжелый грузовой вертолет плыл над землей, в нем находились Загоруйко и компания, глядящая во все глаза в иллюминаторы. По степи ходко двигались одушевленные болваны. Плотное заграждение из танков и ракетных установок встречало их, но залповый смертоносный огонь не остановил истуканов. Круша игрушечную боевую технику, идолы продолжали свой революционный и радикальный поход.
– Какое это безумие!
– страдал Виктор Викторович.
– Я же просил, я же умолял.
– Покаянно кинул голову на грудь.
– Нет, все правильно. Во всем виноват я и только я!
– И с этими верными словами ринулся в свободный проем вертолетного люка.
Лишь чудо и профессиональная сноровка Николь спасли совестливого гения от необдуманного поступка. Визжащие женщины навалились на страдальца, намертво прижимая к металлическому дребезжащему полу. После чего борт, взмыв еще выше к безупречным небесам, взял курс на столицу.
У окна огромного кремлевского кабинета стояло Высшее Лицо государства и смотрело в небо. У длинного стола виноватился человек со звездами маршала и алыми лампасами на брюках. Наконец Высшее Лицо, не оборачиваясь, проговорило:
– Вы свободны, господин маршал.
– Есть, господин Президент.
– Но я бы на вашем месте застрелился, - усмехнулось Высшее Лицо, продолжая глазеть в малосодержательное небо, где появились вороны.
– Есть!
– И печатным шагом военачальник вышел из кабинета.
Со стороны солнца падал сокол - воронье, скандаля, прыснуло в разные стороны. Из-за птичьего гама выстрел прозвучал, точно хлопок новогодней хлопушки. Через несколько секунд дверь в кабинет приоткрылась. Не оглядываясь, Высшее Лицо спросило:
– Что?
– Господин маршал стрелялся, - сообщил секретарь.
– И что?
– Промахнулся.
Кричали вороны, и выли милицейские сирены. Я открыл глаза - будильник утверждал пять часов утра. Казалось, что мирный гражданский дом окружается спецвойсками МВД-КГБ-МО-ОМОН. Что за кошмарное явление? Потом ударили в дверь. Мне было плохо со сна, и тем не менее поспешил к жалкому последнему оплоту. Неужели меня хотят арестовать за вольнодумство и желание сделать народ счастливым?