Чтение онлайн

– А мне осталось перешагнуть последнюю ступень.

– Так чего же вы жмотничаете? Оплатите серый тур щедро, включая доп-предполетную подготовку и комплект...

– Голубчик! А если я вам скажу, что мой маразматик в последнем конверте оговорил твердую сумму на путешествие за вонючей инопланетной почвой в случае его невозвращения с той вонючей Земли, вы мне поверите? Аренду бота, полет до портала в ту вонючую Вселенную, перелет до той вонючки Земли, плата за пользование челноком – на все про все общая сумма по прижизненному курсу без вести пропавшего старикашки без учета инфляции! Верите мне? Вам документы принести? На сумму взглянете – обхохочетесь.

– О, мадам, я вам верю! О, да! Представьте себе!.. Правда, на документы я бы, честно признаться, взглянуть все же не побрезговал. Так, на всякий случай, мало ли...

– Без проблем, принесу! Обхохочетесь. Я вам обещаю. Знаю, что обхохочетесь. А вот как бы нам с вами, молодой человек, решить проблему перевода отношений в иную плоскость, я не знаю. Как вы отнесетесь к предложению забыть о премиальных от фирмы, при условии, что я вам потом возмещу...

– Помилуйте, дорогая! Ни один юрист, я подчеркиваю – ни один не возьмется за оформление такого типа взаимозачетов.

– Юрист? Моего слова вам мало?

– Не смешите меня больше, чем обещали! Кто в наше время верит словам?

– Вы только что поверили мне на слово, разве не так?

– Отчасти так, мадам. Отчасти! Поверил и признался, что не прочь взглянуть на документы. На всякий случай. В наше время не только завещания, но и аферы бывают многоступенчатыми. Поверишь, казалось бы, в совершенно невинное признание, а тебя втянут в такую аферу, мало не покажется. Мы живем в совершенно бессовестное время, мадам.

– Значит, вы против всяких...

– С чего вы взяли? Я отказываюсь всего лишь от «потом», я предпочитаю «сейчас». И вы, и я однажды сыграли на перспективу, и что мы имеем, кроме сраных конвертов и фискалимплантантов, отслеживающих правильность выполнения предписаний юродствующих завещателей? Сама жизнь учит нас ненавидеть словечко «потом». Добавьте его в свой словарик, туда, где находятся брэнды «флаер» и «бластер».

– Но что я могу предложить вам прямо сейчас?.. Разве что...

– О, мадам! Пардон-пардон! Секс с вами не стоит тех скидок, которых я сумею добиться от фирмы... О, нет! Даже не думайте! Вы переоцениваете себя! Опустите юбку немедленно.

– Чего ж вы тогда хотите?

– Потом поговорим. После того, как вместо кружевных трусиков с пикантным разрезом вы мне покажете тот документ, где обозначена сумма...

– Ха! Словечко «потом» я уже внесла в «черный список». Сейчас поговорим, а по рукам ударим, когда вы обхохочетесь над документом.

– Уели! Поймали меня на слове и уели! Браво! Будь по-вашему, моя дорогая.

– Итак, чего вы хотите?

– Почку. Вашу почку. В моей левой эскулапы обнаружили склонность к камнеобразованию. Лечиться мне лень, проще поменять слабый орган. Добровольную и безвозмездную передачу мои юристы легко оформят. С одной правой вы прекрасно смотаетесь туда и обратно, переступите последнюю ступень завещания и купите себе новую почку, такую же замечательную. Вы были правы – по долгу службы я заглядывал в ваши медкарты. У вас прекрасные почки, высший класс!..

Флаер падал. Уме вспомнилась прочитанная в раннем детстве взрослая книжка, главный персонаж которой тоже имел всего одну почку и оставался вполне полноценным героем. Автор не знал, о чем писал, как и все пишущие вруны, как и тот профессиональный лжец, который ввел в оборот красное словцо «флаер».

Флаер падал. Ума загибалась от коликов в единственной почке, биокомп потихонечку поджирал гумус, скупо делясь с биоконтурами, отвечающими за жизнь женщины, как вдруг...

Вдруг все кончилось – перегрузки, колики, тошнота, предчувствие бед, близость грани, за которой отчаяние.

– По причине сильного бокового крена нас случайно вынесло в служебный тоннель, – обрадовал комп и тут же огорчил: – За время прохождения агрессивного слоя пострадало пятьдесят два процента рабочих контуров, – и снова порадовал: – За время нахождения в слое израсходовано запасов гумуса на десять процентов сверх нормативных. Сорок восемь процентов отзывчивых контуров достаточно для благополучной посадки, что позволяет отключить аварийную биотронику, – и опять расстроил: – Посадка производится по плану «А-аварийный» в ближайшем секторе два с индексацией «бэ». По предварительным расчетам, на восстановительные работы, предшествующие возможному старту, понадобится от тридцати до сорока календарных суток.

Месяц! А то и полтора сидеть и ждать, когда флаер самовосстановится! Питаться синтезпищей на основе вонючего гумуса! Пить собственную очищенную мочу! И ждать-ждать-ждать! Какой ужас!.. Какой?.. Какой же это «ужас»?.. Могло быть и хуже... Вообще ничего могло бы не быть, кроме боли и смерти. Ничего, кроме...

«Ладно, – подумала Ума, – посижу на диете. Особых неудобств от этого не будет, зато потом у меня будет все!»

Флаер произвел – как и обещал биокомп, – благополучную, хоть и аварийную, посадку в секторе 2б. К сожалению, пришлось плюхнуться во 2-м, густозаселенном, согласно статистике, секторе, зато в лесу и приемлемо далеко от ближайшего Н.П.

Комп посадил флаер в удобную ложбинку между двумя каменными гребнями, не задев ни одного дерева. Госпожа Удача, как бы извиняясь за крупное предательство, помогла в мелочах, вынесла флаер на каменную гряду посреди сплошного леса. И нет ничего проще для «хамелеон»-контуров, чем замаскировать флаер среди камней, и расход энергии на имитацию каменистой, то есть – статичной, фактуры мизерный, даже с учетом того, что флаер оснастили самым простеньким, сиречь – самым энергоемким «хамелеоном».

Забортный робот тоже – дешевле не придумаешь. Умельцы смастерили робота, взяв за основу тяжелый скафандр типа «Хитон», впихнув в шлем биокомп, сопряженный с бортовым, а в дыхательные баллоны залив питательный гумус.

На спаскостюм для Умы денег совсем не осталось. Спасибо и на том покойнику завещателю, что после него остался масккостюм, купленный пожилым непоседой еще в 20-е на «черном рынке», в те веселые 20-е годы, когда за использование психотроники карали всего лишь штрафом.

Масккостюм – в просторечии «маскарад» – абсолютно не защищает от неживой и примитивной природы, он лишь отпугивает существ с какими-никакими мозгами. Мыслящий мозг, попадая во внешнее пси-поле костюма, теряет объективность визуального восприятия, глаза вместо носителя «маскарада»» видят что-то страшное. Глаза транслируют в мозг тот образ, встреча с которым наиболее нежелательна для существа-наблюдателя. Травоядные видят плотоядных, хищники бегут от еще более страшных хищников, люди... У людей сложнее. Неверный муж, нарушая брачный договор, отправляясь к любовнице, увидит вместо встречного человека в «маскараде» образ своей алчной женушки. Если, конечно, грех нарушения брачных обязательств самый серьезный для данного индивидуума. А бывало и так, что убийца видел под воздействием пси-полей свою искалеченную жертву, восстающую из гроба, убегал, сломя голову, и, убежав от видения, накладывал на себя руки. Случалось и такое, что замороченные видением люди погибали на месте от инфарктов, инсультов, кровоизлияний в печень. И вообще-то власти правы, что заменили штрафы за ношение «маскарада» принудительной трансплантацией в свою пользу.