Проводник
Шрифт:
– Молодец. Теперь уезжай. К нам прибыл новый уполномоченный и все пока отвлеклись...
– Еще одна вещь. Эдуард Николаевич просил передать вот это.
Парень протягивает мне коробку.
– Что это?
– Это сотовый телефон, для дальнейшей личной связи. Вот здесь на бумажке телефон Эдуарда Николаевича. Выучите его, а бумажку сожгите. До свидания, Тимофей Иванович.
Я пришел в Рубцовск пораньше. На Рыбинской улице застыло, двенадцать крытых брезентом КАМАЗов. Утро пробилось холодным солнцем и народа на улицах почти нет. Я подошел к первой машине.
– Сашка, - стучу в дверцу.
– Чего тебе?
Окно опустилось вниз и показалась заспанная, круглая рожа.
– Мне Сашку Кайманова.
– Он дрыхнет в доме восемь.
Я нашел дом и принялся стучаться в двери. Появилась опухшая ото сна девица.
– Ты чего?
– Мне Сашку Кайманова.
– Эй, Сашка, тут к тебе пришли, - крикнула она.
– Кого там несет?
– слышится сонный голос.
Где то скрипит кровать, матом переливается каждая минута задержки и вскоре возникает худой парень.
– Ты чего?
– обращается он ко мне.
– Тебе привет от Сальмы.
– А... Прибыл значит, - Сашка потянулся.
– Чего так рано разбудил. Еще четыре машины подойти должны.
– Когда я вас тогда, интересно, поведу?
– Черт его знает. Машин то нет.
– Если машин не будет через час, я уйду обратно и с вами больше дел вести не буду.
– Да постой ты мужик. Сейчас мы все уладим. Дай привести себя в порядок.
Парень с девицей уходят в дом. Через двадцать минут он появился уже одетый, побритый, насытившийся.
– Я дозвонился, машины подойдут через 15 минут, но люди устали им бы отдохнуть.
– У нас нет времени. Если мы позже выедем, то ночью в лесу застрянем. Дорог там почти нет и ничего не увидим.
– Ну хотя бы пол часа, дай придти в себя.
– Ладно. Только пол часа.
Четыре груженых ЗИЛа подъехали к колонне и застыли. Я честно пережидаю пол часа и сажусь в первый КАМАЗ.
– Поехали, - командую Сашке.
Колонна тронулась по улице.
Мы выехали на шоссе и за городом я попросил свернуть в зверосовхоз. Машины пересекли бедную деревеньку и по старой еле видной дороге мы покатили через густой лес.
Пять часов ползли по едва заметным дорогам и я вывел караван в русло старой реки, которая тянулась с три десятка километров до Иртыша. Дохлый ручеек представлял речушку, которая весной во время половодья была грозой для лесных жителей и полей казахстанской стороны. Когда то здесь в верховьях реки, колхозы брали камень для похорон и пробитая колея еще была еле-еле видна.
– Гудит, - вдруг говорит Сашка.
– Кто гудит?
– По моему вертолет.
– Вот, сволочь.
Теперь и я вижу в небе стрекозу, несущуюся к нам. Осенью не так спрячешься в лесу как летом, но я пытаюсь исправить положение.
– Сворачивай. Вон к тем дубам.
Машину дико трясет и мы с трудом вползаем под кроны еще не ощипанных от листвы деревьев. Колонна замирает.
– Интересно, заметил нас или нет?
– спрашивает Сашка.
– Заметил. Только у них наверно сил маловато. Сейчас вызывают подкрепление.
– Это кто, казахи или наши?
– Наши наверно, у казахов вертолетных полков рядом нет.
– А мы где сейчас в Казахстане или в России?
– Если бы я знал. Здесь границы отродясь не было и никто ее никогда не размечал.
Вертолет по прежнему кружит над нами.
– Ладно, чего ждать. Пошли вперед.
Я веду колонну через дубраву, въезжаем в еловый лес. Вертолет не отстает. С трудом пробиваемся на какую то лесную дорогу.
– Чего же он не спускается и не выпускает десант пограничников? спрашивает Сашка.
– Они не знают просто, где мы находимся, в Казахстане или России. Поэтому и не хотят высаживать своих людей.
– Они думают, что мы вооружены?
– Может быть, но разве в этом дело.
Похоже на вертолете действительно не знают, где мы и они находятся. Там начинают нервничать и он все чаще и чаще отклоняется к западу.
– Гони вперед и передай всей колонне. Выскочим на дорогу на Мазуреки и рванем напрямую туда.
– Но там же посты.
– А..., это потом. Сейчас надо гнать машины. Пусть они подумают, что мы в Казахстане и тогда от нас отстанут.
Колонна несется по бездорожью туда, где когда то я вел первых беженцев.
До Мазурек осталось километров десять. Вертолет нас больше не преследовал. Перед поселком, километра за три, я свернул на дорогу до Марьи.
– Куда ты нас ведешь?
– с удивлением спрашивает Сашка.
– Мы обманем казахов. Они наверняка предупреждены и ждут нас в Мазуреках, а мы проскочим через Марьи, там то уж они нас никогда не могут ждать.
Перед Иртышом колонна останавливается. Солнце уже заходит. Сашка выскакивает из машины и обходит всех шоферов.
– Одной машины нет, - насупившись говорит он мне.
– Это из тех четырех ЗИЛов, что прибыли позже.
– Я свое дело сделал. В следующий раз будете лучше готовиться. Давай плати.
Он отсчитывает мне 750 долларов и попрощавшись, уводит колонну вдоль реки на юг.
Салтан встретил меня с ухмылкой.
– Это тебя ищут что ли?
– Я пришел из своего села.
– Говори, говори. По почерку видно, что колонну машин провел ты. Надо же, повел машины на Марьи, Садыков в ярости. Он то собрал все силы сюда в Мазуреки, а ты прошел через Марьинский центр.
– У меня машина пропала...
– Ха... ха... ха...,- грохочет Салтан.
– Здесь такая штука получилась. Когда мы получили по телефону сведенья, что колонна прет мимо Марьи, Садыков собрал все силы и на машинах помчался туда. Только он ушел, через Мазуреки, прямо не таясь, прошел ЗИЛ. Его даже никто не остановил, да и некому было останавливать.