Проводница
Шрифт:
— У меня нет пальто, я так, — Ольга махнула ей рукой, захлопнула за собой дверь и ступила на пушистый белый снег.
Но сияющая чистота была недолговечной. Из-за угла выехала «скорая помощь», въехала на пандус и остановилась перед приемным покоем. Вслед за ней в ворота въехала другая. Едва прикрытая снегом смерзшаяся грязь и ошметки соленого льда полетели из-под колес.
— Все нормально! — усмехнулась Ольга.
Она бодро зашагала к воротам, стрельнула у стоящего там охранника сигаретку и узнала, где ближайшее метро.
Спасибо, научили уму-разуму Оксана с Наташкой. Только Ольга знала про поезда больше, чем они, а потому и уловок могла придумать не в пример больше.
Она совсем закоченела, пока добралась до метро на фиском трамвайчике. Там она умудрилась проскользнуть мимо тетки, воспользовавшись тем, что в утренний час «пик» через турникет проходила толпа народа.
В метро было тепло, и Ольга слегка отогрелась. Она ехала в вагоне наугад, присматриваясь к станциям. Одна ей чем-то понравилась, Ольга не давала себе труда задуматься чем. Она вышла из вагона, поднялась в переход между станциями и остановилась рядом с необычной нищенкой.
Интеллигентного вида пожилая женщина держала табличку с надписью: «Люди, будьте милосердны к братьям нашим меньшим». А рядом с ней в корзинке, устланной мягким матрасиком, сидела ухоженная толстая такса с медалями на ошейнике и табличкой на груди: «Помогите матери-героине. У меня шестеро детей». Щенков при этом почему-то не было рядом, но никто не задавался вопросом, где же они.
В основном люди спешили мимо, но некоторые останавливались, читали таблички, улыбались и подавали милостыню. Женщина подставляла коробочку и с достоинством благодарила.
Ольга поразмыслила немного и решила, что это как раз то, что она искала. Она подошла к собаке, подвинула корзинку в сторону и села на пол около стены, скрестив ноги и вытянув ладошки горсткой.
Женщина покосилась на нее, и тут же с нее слетел весь налет интеллигентности.
— Чего уселся тут, урод?! — зашипела она. — Пошел вон! Это мое место!
— Купленное, что ли? — буркнула Ольга.
— Купленное! — взвизгнула женщина. — Я тебя в милицию сдам!
В этот момент псина забеспокоилась, зачесалась, выпрыгнула из корзинки, отбежала в сторону, натянув поводок… и по-кобелиному задрала заднюю ногу. Обрызгав струйкой колоннаду перехода, «мать-героиня» вернулась на место в корзинку.
— Давай сдавай! — расхохоталась Ольга. — А я твоему кобелю ногу задеру и народу кое-что покажу…
— Тихо, не ори! — зашипела женщина.
— Тогда дай мне картонку и карандаш, — сказала Ольга.
Владелица собаки ткнула ей свою, Ольга перевернула ее и написала: «Я глух, я нем. Я ничего не ем». И повесила себе на шею.
— Ишь ты, Маяковский… — злобно проворчала женщина, прочтя ее табличку, и отвернулась.
Ольга за долгие дни, проведенные в больнице, привыкла к неподвижности. Она выпрямила спину, уперлась локтями в колени и замерла, глядя на текущий мимо нее бесконечный людской поток.
Люди спешили, даже не глядя в ее сторону. Только некоторые мельком скользили взором по ее лицу и привычно морщились. Но не сострадание было написано на их лицах, а брезгливость. Ольга и сама понимала, что вид у нее, мягко говоря, непрезентабельный. Багровый шрам на бритой голове никого не украсит, а исхудавшее лицо выдает голодного человека.
Некоторые все же читали табличку и усмехались, и только совсем редкие прохожие бросали мелочь в ее подставленные ковшиком ладони. Один раз ей дали булку, и Ольга ее гут же съела. Один раз мальчик, похожий на Корешка, положил ей в руку мороженое в вафельном стаканчике.
Тетка с собакой злились. Ольга явно отбирала у них большую часть клиентуры. Подаваемую мелочь она сразу же рассовывала по карманам, и пустые ладошки были прохожим немым укором. Тетка посмотрела на нее и тоже выгребла лежавшие в картонке деньги. И как оказалось, зря. Потому что какая-то сердобольная женщина достала из сумки пакет «Чаппи», открыла его, насыпала корм в картонку и подвинула собаке. Ожиревший такс лениво понюхал его и отвернулся.
— Вы только посмотрите! — всплеснула руками женщина. — У нее собака уже зажралась! Нос от еды воротит! А она все стоит да все клянчит, бесстыжая!
Женщина не стала ждать, когда разразится скандал. Она быстро подхватила корзинку с таксой и ретировалась прочь. Правда, Ольгина радость была недолгой. Вскоре женщина появилась вновь, да не одна, а с милиционером.
— Вот, Андрей Васильевич, — она ткнула пальцем в Ольгу. — Видишь? Расселся на твоем участке, как на паперти. Меня с места согнал.
— А ну вставай, — грозно велел милиционер. — Пройдем в отделение.
Ольга покачала головой, помычала и показала пальцем на табличку.
— Да врет он все! — крикнула женщина. — Он такой же глухонемой, как я слепая! Очень бойко болтает и слышит прекрасно.
— Разберемся, — охладил ее пыл милиционер.
Он ухватил Ольгу за плечо, поднял с пола и повел перед собой.
…В отделении, небольшой комнатке рядом с турникетами, дежурил молоденький сержант. Он посмотрел на Ольгу и скривился;
— Ну что ты, Андрюха, сюда всякую рвань тянешь? Что ты возьмешь с убогого? Не видишь, он без крыши работает.
— Документы! — велел Андрей Ольге и протянул руку, но она улыбнулась ему и вложила в его ладонь свою и крепко сжала.
— Да не здороваюсь я с тобой! — разозлился он. — Хватит придуриваться! Документы!
Ольга изобразила на лице понимание и достала из внутреннего кармана паспорт.
— Ты глянь! — обрадовался милиционер, открыв его на первой странице. — Ворованный! О, как ты попал, голубчик… Паспорт-то женский!
Ольга двумя пальцами быстро натянула свитер на груди и выразительно крутнулась перед опешившими милиционерами.
— Андрюха, глянь, она ведь девка… — обрел наконец дар речи сержант.