Чтение онлайн

Прямо мальчишка, мечтающий поскорее сделать уроки и сбежать на рыбалку. Желание вывернуть его карманы в поисках рогатки было почти непреодолимым.

Мэр затравленно оглянулся и сглотнул, узрев за своей спиной констебля Амунди, похожего на каменного тролля из сказки.

— Да-да, — господин Нарви нервно переступил на месте, — вы, того, не обижайтесь. Мы мирные люди, нам тут, того, сложности не нужны. Вот я и того…

— Ну что вы, никаких сложностей! — заверил Эринг и подцепил господина мэра под локоток. — Прогуляемся, подышим свежим воздухом. Договорились?

Жертве его детской непосредственности оставалось лишь неуверенно кивнуть.

Глаза констебля Амунди смеялись, хотя лицо казалось высеченным из камня. Он по пятам следовал за начальником, заставляя мэра нервно вздрагивать. Я же шла впереди, любуясь природой, и в разговор не вмешивалась.

Эринг интересовался милыми крестьянскому сердцу вопросами: урожаем, погодой, удоями. И заодно выпытывал, сколько людей живет в поселке, не было ли в последнее время чего-то подозрительного и так далее. Вопросы эти звучали так непринужденно, что господин Нарви сам не заметил, как ответы из кратких превратились в пространные и эмоциональные.

Вскоре мы вышли за пределы поселка. Я подумала и скинула пальто, оставшись в одной тонкой рубашке, и сняла шляпку. К Хель скромность! Теплый ветерок взъерошил мои рыжие волосы, по последней моде обрезанные до подбородка.

— Там еще одна долина, а с нашей она как бы перешейком соединяется, — косноязычно объяснил господин мэр, махнув рукой в сторону ущелья между двумя горами.

— Там кто-нибудь живет? — живо заинтересовался Эринг.

— Ну, того, да, — подтвердил господин мэр нервно. — Поселок Рьюпа, они в основном рыболовством промышляют. Вот тамошняя парочка удавленника и нашла!

— Удавленника? — не выдержала я. Прикусила язык под укоризненным взглядом Эринга. Поздно, мэр опомнился и замкнулся, как ракушка.

— Ну, того, да, — выдавил он и, опустив глаза, ускорил шаги. — Вы сами гляньте! Мы того, почти пришли. Там все того, как было. Я мальца сторожить оставил, вы не подумайте!

За уступом скалы виднелось безжизненное поле. Голая земля спеклась и напоминала чешуйчатую кожу гигантской змеи. Старая яблоня — покрученная, искореженная, покрытая коростой омелы, росла с краю живым предупреждением: «Не влезай! Убьет». В этом месте тропинка боязливо делала крюк.

С толстой ветви дерева свисал диковинный «плод», рядом с которым мялся с ноги на ногу испуганный мальчишка.

— Ничего себе! — от избытка чувств Эринг присвистнул. Глаза у него восторженно блестели. — Жаль, не умею рисовать!

— Взял бы полицейского фотографа, — предложила я. Люблю фотографировать, но не трупы же! Этого добра мне и так предостаточно.

— Приземленная ты, Регина, — вздохнул Эринг. — Ничего не понимаешь в романтике. Посмотри, как красиво и пугающе!

Я посмотрела, ничего красивого не увидела и пожала плечами. Тело, мужское, одето в грубую робу и растоптанные башмаки. Что Эринг в нем нашел? Ладно бы девушкой восхищался! Впрочем, что с него взять, творческая натура. Сложись обстоятельства иначе, Эринг стал бы прекрасным музыкантом.

— Так это, того, знаменитое место же! — влез мэр. Кажется, восхищение заезжего полицейского ему льстило. — Тут же Бальдра убили.

— Бальдра?! — переспросил Эринг и, прикусив щеку, оглядел безжизненное поле.

— Ага! — мэр приосанился и продолжил патетически: — Это, того, ну легенда. Говорят, бога Бальдра, сына Одина, того, убил его брат…

Я вздохнула. Мало того, что рассказывает общеизвестные вещи, так еще и настолько косноязычно!

— Спасибо, мы тут по другому поводу, — перебила я и подошла ближе, разглядывая труп.

Я отвела рукой свисающую зеленую плеть. Лицо повешенного скрывала густая шапка омелы, а зеленовато-смуглый оттенок кистей — единственного видимого участка кожи — не слишком походил на обычные трупные изменения.

Сзади присвистнул Амунди.

— Так господину инспектору же того, интересно было! — голос мэра звучал обиженно. — Говорят, сама земля, того, оплакивала светлого бога! С тех пор тут вот так… ни травинки!

— Поэтично, — заметила я. — Но это всего лишь грязево-вулканический солончак. Судя по запаху, в грунте высокое содержание серы, сульфатов и прочих серосодержащих соединений. Поэтому ничего не растет.

— Ты безнадежна, — усмехнулся Эринг, останавливаясь у меня за плечом.

— Констебль, будьте добры, мой саквояж, — попросила я, не глядя протягивая руку.

Эринг прав: это стоило запечатлеть. Омела не просто свисала на лицо трупа, она плотным коконом скрывала голову и шею.

Мэр громко сглотнул, констебль пробормотал что-то невнятное.

— Что скажешь? — поторопил меня Эринг, опираясь о шершавый ствол яблони.

Я больше не сердилась на приятеля за раннюю побудку. Это действительно стоило увидеть.

— Очень интересно, — заметила я отстраненно.

Подумала — и принялась расстегивать на трупе жилет и рубашку.

— Эй, чего это вы делаете?! — вскричал господин Нарви.

— Работаю, — отрезала я, убедившись в своей догадке, и повернулась к Эрингу. — Его нужно снять. Кстати, это не человек.

Инспектор поднял бровь и кивнул Амунди. Вскоре труп уже лежал на травке, а Амунди с блокнотом на изготовку приготовился записывать мои слова.

— Мужчина, — начала я, аккуратно разрезая ветви, — орк, возраст около двадцати пяти-тридцати лет. Физически развит, при первичном осмотре следов заболеваний не наблюдается. Судя по всему, питался хорошо. Поврежденная трахея, на коже шеи в верхней трети имеется одиночная, косовосходящая спереди назад снизу вверх незамкнутая странгуляционная борозда, что позволяет предположить, что смерть последовала от механической асфиксии, вследствие сдавления правой боковой поверхности шеи петлей при повешении.

— Регина! — взмолился Эринг. — Протокол потом напишешь. Скажи мне по-простому, от чего он умер?

— Задушен, — кратко резюмировала я, ощупывая голову трупа. И добавила, упреждая вопрос: — Сначала его ударили по голове сзади — имеется сильный ушиб с повреждением мягких тканей — а потом уже повесили.

Эринг кивнул.

— Значит, убийство, — задумчиво произнес он. — Как интересно! По легенде, орки — потомки Бальдра, а этого типа прикончили на месте смерти бога. Да, что насчет омелы?