Чтение онлайн

В общей сложности мы накрутили больше сотни километров по просёлочным дорогам, и ночью следующего дня прибыли в район Сычёвки. Остановившись на привал, ждём, когда подтянутся остальные, а с одного перекусываем сухпаем. По городу ходят слухи, что немецкие танки уже в двадцати километрах — в Новодугино, а в Чашкове высадился их десант с танкетками. Дождавшись командование полка и первый стрелковый батальон, получаем приказ, занять оборонительные позиции южнее города, поэтому выдвигаемся вперёд. Через час к нам присоединяется первый батальон и подразделения 766-го артиллерийского полка противотанковой обороны. Позиции заняли к четырём часам, а с утра ждём атаки. Правда, почему-то выслать разведку, никто не догадался. Только в семь тридцать получаем приказ, выдвинуться в район Андреевского. Вперёд уходит взвод пешей разведки на автомобилях, мы за ним. Первый батальон вместе с артиллеристами остаётся для обороны Сычёвки. Третий стрелковый и тылы полка где-то в дороге. В Андреевское мы прибыли в десять утра, проехав около тридцати километров, и выслав разведку в нескольких направлениях, занимаем оборону. Пока не окапываемся, а просто выдвигаем роты, перехватив три дороги с запада, юга и востока, потому что местные утверждают, что никаких немцев они в глаза не видели. Через два часа «припылил» первый стрелковый батальон со штабом полка, а следом за ними 766-й артиллерийский противотанковый полк.

Очередной приказ на марш к городу Гжатск получили в девять вечера, поэтому грузимся на машины и отправляемся по очередному маршруту. Грёбаный экибастоз, когда же это командование перестанет дрочить, если бы не эти бестолковые метания с занятием оборонительных рубежей, для отражения танковых атак несуществующих панциров, то давно бы уже в Гжатске были. Но хоть благодаря вынужденным остановкам, весь полк собрался. Выступаем как обычно, наш батальон сразу за разведкой, остальные за нами. Следом движется артполк, но им проще, они на тягачах, по моему СТЗ-5. Скорость по просёлку у них небольшая, вот и пропустили нас вперёд.

К утру восьмого числа наконец-то прибыли в район Гжатска, отмахав больше восьмидесяти вёрст, остановились возле деревни Слобода. По Минскому шоссе на восток отходят тыловые подразделения, на лицо все признаки начавшейся паники, так что получить какие-либо достоверные сведения о противнике, не представляется возможным. Отступают как войска Западного, так и Резервного фронтов, поэтому неразбериха как при пожаре в борделе, во время наводнения. У одних один приказ, у вторых другой, третьи вообще побежали без приказа. И почти у всех глаза как плошки и сероводородом попахивает. По-хорошему бы выслать разведку в нужных направлениях, но пока у нас нет приказа, — что делать дальше? А предыдущий, мы выполнили, поэтому ждём, когда подтянутся остальные.

Получив приказ, занять оборону в лесном массиве, и прикрыть город с юга, юго-востока, выдвигаемся на запад по Минскому шоссе. Наш батальон как всегда впереди, поэтому восемь километров, до перекрёстка с Гжатским трактом, мы пролетели за четверть часа. Впереди сам комбат, поэтому оценив позицию, оставляет шестую роту в деревне Сверчково неподалёку, а остальным подразделениям приказывает сосредоточиться в лесу, западнее перекрёстка. Сам остаётся ждать командира полка. Проехав ещё полтора или два километра по шоссе, загоняем машины в лес и спешиваемся. Все остальные подразделения поворачивают направо и едут в сторону города. В результате полк окапывается по опушке лесного массива южнее Гжатска, севернее деревни Труфаны, первый батальон фронтом на юг, третий на восток. Первый батальон перекрывает Гжатский тракт, на правом фланге у него река Гжать, на левом соседний батальон. Третий стрелковый занимает позицию под прямым углом к первому, левым флангом примыкая к насыпи железной дороги.

Наш батальон как обычно в предполье. Пятая рота, усиленная двумя станковыми пулемётами, выдвинута на три километра от шоссе на юг, и занимает опорный пункт в деревне Алексеевка на Гжатском тракте, упираясь своим правым флангом в реку Большая Гжать. Два взвода шестой роты плюс пульвзвод, окапываются вдоль северной обочины Минской автострады, третий взвод находится в деревне Сверчково, как тыловая застава и резерв комбата, там же среди построек, укрыта и «шилка», как противосамолётное средство, да и двести метров до шоссе, это не расстояние для счетверёнки максимов. Любой технике кроме танка, прорываться по шоссе будет самоубийственно. Пятой роте разрешено сильно не упираться, а отбив одну или две атаки противника, отойти к основным силам. Командир полка обещал ещё что-нибудь прислать, но это когда подтянутся отставшие подразделения.

Мы с четвёртой ротой занимаем позиции в трёх километрах на запад от тракта, перекрывая шоссе. Наша оборонительная линия проходит по опушке леса, вдоль восточного берега речушки Малая Гжать. Так как людей в роте немного, то весь наличный состав разделили на два взвода, в каждом по три отделения. Зато в отделении минимум два ручных пулемёта, да ещё четыре максима нам придали из пулемётной роты. Поэтому все огневые средства равномерно размещаем справа и слева от дороги. Ещё на нас работает целая миномётная батарея, которая расположена в лесу, примерно в полутора километрах на северо-запад от перекрёстка. Конечно, «самовары» поддерживают не только нас, но и шестую роту, а корректировать огонь у нас будет командир одного из взводов, но нам дали понять, что мы в приоритете, и хоть два миномёта, но нас всё равно поддержат. Взвод связи при батальоне, поэтому связисты шуршат, протягивая свои провода во все стороны. Хотя у миномётчиков и свои телефонисты имеются, так что линии у нас получаются дублированные. Ещё у нас появился сосед справа, это первый батальон 202-го запасного стрелкового полка. Он перекрывает дорогу на Гжатск, а также прикрывает сам город с юго-запада. Командный пункт нашего батальона находится на восточной опушке леса, недалеко от миномётчиков, с него комбат и будет руководить боем. Хотя ничего не мешает ему командовать подразделениями, непосредственно с ротных НП.

А вот на самой Минской автостраде, выставляем блокпост. Но это уже после того, как мы окопались. Идея пришла мне в голову, когда я увидел, сколько «вкусного» проезжает мимо «рота». В том смысле, что и мимо рта, и одновременно роте ничего не перепадает. Её я и подкинул комбату, когда он пришёл к нам на позиции осмотреться. Естественно, я напирал на то, что нужно выявлять диверсантов, паникёров и остальных «алкоголиков и тунеядцев» в рядах отступающих, а заодно и намекнул, насчёт пополнения боеприпасов, да и отдельные небольшие подразделения можно было задержать и привлечь… Не к уголовной ответственности, а к труду и обороне. А что? Товарищу Рокоссовскому можно, — а нам нельзя? Кстати, о Рокоссовском. Он должен где-то в этих местах выходить со своим штабом, судя по его мемуарам, так что подождём. Может Константину Константиновичу удастся прорваться раньше, причём по Минской автостраде, а не блукать севернее города, ища броды через Гжать.

На запад от нас, к деревне Царёво Займище, по шоссе укатил взвод пешей, а теперь моторизованной разведки. А вот взвод конной разведки, отправился на юг, к деревне Никольское, хотя он теперь остался безлошадным, но зато при машинах. Вот я поржал, когда кавалеристские разведчики залазили в кузова машин, звеня шпорами и бряцая шашками. При обнаружении противника, не принимая боя, они должны были отскочить под прикрытие основных сил и усилить оборону. Хотя задачу им поставили, провести разведку на расстояние десять километров. Поэтому что те, что другие, уехали на грузовиках, только пешие на паре ЗИСов, а конные на трёх полуторках. Хорошо будет, если пешие разведчики без потерь вернутся и усилят нашу оборону, пятьдесят три человека неплохое подспорье для четвёртой роты, почитай в два раза народу больше станет. Командир роты их скорее всего на левый фланг определит, или с тыла нас прикрыть. Да и тридцать два хорошо вооружённых бойца, это тоже неплохой резерв для толкового командира.

Отпросившись у ротного, я с парой помощников съездил на машине в ближайшую деревушку, насчёт материалов для оборудования блокпоста. Бетонных блоков я там почему-то не нашёл, а вот несколько досок, гвозди и пустые мешки мы привезли. Делать шлагбаум, а потом красить его мы не стали, и пока бойцы набивали мешки землёй и оборудовали огневую точку для ручного пулемёта, я мастерил ежа. Не противотанкового, а полицейского, вбивая гвозди в трёхметровые доски, через каждые двадцать сантиметров. Нормальные такие гвозди, кованные, квадратного сечения, длиной 15 сантиметров. Закончив плотничать, привязываю верёвки к противоположным концам досок, и пара «колючих» у меня готова. Против шин автомобилей и мотоциклов самое то, а для танков у нас другие методы есть. Как говорил товарищ «Кирпич», — «Нет у вас методов против Кости Сапрыкина…», а у нас вот есть, и не только против Кости. Организовав КПП, начинаем работать.

Часовой стоит на обочине, в тридцати метрах от опушки прямо в лесу, и когда с запада на шоссе появляется машина, повозка, или небольшая колонна автомобилей, поднимает руку и останавливает транспорт. Потом в действие вступает досмотровая группа и, проверив документы и груз, отпускаем, или задерживаем «подозреваемых». Большие колонны не трогаем, а только узнаём, откуда и куда следуют, а вот всех остальных потрошим. Если моих полномочий не хватает, то отправляю недовольных к капитану, а он уже посылает всех в эротическое путешествие в город Гжатск… К генерал-майору Щербакову. Но обычно народ соглашается, потому что у нас есть убойные аргументы. Шокировать никого не стали, поэтому недалеко, в колодце из мешков с землёй, стоит пулемётчик с ДП-27. Зато дядя Фёдор занимает позицию в лесу уже с МГ-34, и его никто не видит, зато он контролирует всё пространство перед собой. Вся эта огневая мощь слева от шоссе, а вот справа, один ручник направлен с опушки леса вдоль обочины, это на тот случай, если самые хитрые диверсанты, решат укрыться там.