Чтение онлайн

Удивительно. Откуда у меня столько смелости?

А вот Егор Павлович меняется в лице. Улыбка превращается в оскал.

— Ты моя невеста. Ты сама дала согласие. До свадьбы будешь жить здесь… — рявкает он.

— Я передумала…

— Никаких возражений не принимается! — повышает голос.

— Я все равно не выйду за вас. И меня заберут отсюда…

— Кто? — ухмыляется он.

— У меня есть люди, которые любят меня и не оставят в беде.

— Можешь не надеяться на этих людей. Эти люди! Продали тебя! Мне! — чеканит он.

Что он несет?

Кидает на кровать какие-то бумаги. Принципиально не двигаюсь с места.

— Вот полюбуйся. Твой ненаглядный получает деньги от моего человека, за тебя. Его ты имела в виду. Его ты считала своим спасителем? Посмотри-посмотри…

Я на негнущихся ногах подхожу ближе. Статуэтка падает из моих рук.

Нет. Я не верю. Я не могу поверить. Это ошибка. Или он врет. Это не Марк. Марк со мной так не поступит.

Опускаю взгляд на снимки. Марк. В этой толстовке он выходил сегодня утром. Листаю. Он оглядывается. Берет сверток, заглядывает в него. И уходит.

Как такое возможно? Нет. Это же Марк. Он меня любит. Хоть, и не говорил мне об этом. Но я чувствовала. Или это был обман? А я повелась?

— Убедилась? А это… — швыряет еще пачку фотографий. — То, для чего ему нужны были деньги. Ты же в курсе, что у него мать больная? Точнее, мачеха.

— Кто? Мачеха?

— Так он тебе не сказал? Да, его воспитывала мачеха.

Смотрю на снимки. Марк избитый, с пластырем на лице. Вывозит на инвалидной коляске женщину. Это сегодня?

— Вот видишь, он не собирается тебя спасать. Он сделал то, что обещал. Отпустил тебя в нужный момент.

— Зачем вы тогда его избили, если он деньги взял? — голос срывается. И получается, как скулеж.

— Для мотивации… — уходит. Ключ в замке поворачивается.

Я остаюсь одна.

Слезы катятся по лицу ручьем. Я обессиленно падаю на пол. Утыкаюсь в колени.

Я поверила…

Я доверилась мужчине первый раз в жизни. А он играл со мной. И продал. Как товар.

Я всегда была товаром. Мной распоряжались. Сначала, отец. Потом Марк. Оказывается, тоже распорядился. А я думала, это любовь.

Теперь у меня новый хозяин. И мне все равно, как он мной распорядится.

Кручу в руках кулончик-бабочку.

Вот зачем ты мне его отдала? Тебе защита была нужнее.

А зачем я его взял?

Зачем я тебя отпустил? Если бы я, тогда настоял, и ты бы осталась, все было бы по-другому.

Теперь ты в его руках. И я даже не знаю, как тебя спасать.

Когда понял, что к чему, было уже поздно. Охрана никакая. И на них нельзя было надеяться. А я оплошал. И теперь не могу найти себе места.

Так! Хватит ныть…

Компромата, который дал Летунов, должно хватить. Его уже передали в отдел.

Астахов сообщил Александру Викторовичу, что нашел и забрал его дочь. До свадьбы она будет жить в его доме. Отец хотел проведать дочь, тот не разрешил. Даже не дал по телефону поговорить.

А Летунов еще и от жены отхватил. Она как узнала, что случилось, прилетела и разнесла все к чертям. Что ему нельзя детей доверить. И, вообще, он никчемный отец. В общем, Лидия Михайловна теперь держит Летунова в ежовых рукавицах. А тот даже возражать не смеет. Поникший ходит. Бойкая женщина. Проникся я.

Звонок в дверь. Нехотя иду открывать. Я знаю, что это Сандра.

Нет. Не Сандра. Женщина лет пятидесяти.

— Вы к кому?

— Добрый день. Вам просили передать… — протягивает мне сверток в бумажном пакете. Забираю.

— Кто?

— Я не знаю. И еще… — мнется она. — Что вы… лошара. Извините.

Лошара? Настораживает…

— Кто просил передать? Где он? Здесь? — выглядываю в коридор.

— Он ушел.

— Хорошо. Спасибо.

Посмотрим, что там. Прохожу на кухню, на ходу разворачиваю пакет.

Не понял… Это же те самые документы, которые я прое… м… потерял.

Сажусь изучать. Все заключения из психоневрологического диспансера. На имя Астахова. Он что болен?

Я нифига не понимаю. И как, интересно, мне может это помочь?

Звоню Сандре. Пересылаю ей фотки документов.

Через полчаса перезванивает.

— В общем, он нездоров и опасен для общества. Его нужно изолировать. Так, что эти документы нужно передать тем же людям. Думаю, это должно помочь. Будет суд. Суд рассмотрит дело и отправит его на принудительное лечение.

— А что у него, вообще?

— Я не вдавалась в подробности, какой-то там маниакальный синдром или психоз. А Линда давно говорила, что он ненормальный, ей никто не верил.

— Это всё, несомненно, хорошо, компроматы, суд. Но Линда до сих пор у него, и мы не знаем, что он с ней сделал.

— Так. Не кипишуй. Завтра свадьба, отец взял с него обещание, что он ее не тронет до свадьбы. Мы ее вытащим. Ты, кстати, приглашен. Астахов настоял.

— Сволочь…И псих. Думаешь он будет держать обещания? — психую я.

— Но проблески, у него в сознании, все же есть… У тебя бой сегодня. Последний. Помнишь? Соберись, давай. Я сама передам документы.

— Спасибо.

Да…

И как тут собраться? Деньги еще нужны, конечно. Маму я забрал из клиники. Нанял ей медсестру. Оставшиеся уколы будет делать. Потом массаж и гимнастика. И тогда, уже можно будет говорить о ходьбе. Сегодня к ней точно не успею, завтра эта гребаная свадьба. И что делать?

Так…

Бой. Осталось 5 часов. Надо бы на тренировочку. Нет ни желания, ни сил, ни концентрации.