Шрифт:
I часть
Маятник радости
Ходит на воле —
В давеча, в после,
Встарь и сейчас
Сеет подарками
Старыми-новыми,
Все, что умеет, доверчиво кажет,
Вдаль и подальше
Дает заглянуть.
Как бедовали, туда не смотри:
В темной давильне
Точили по капле,
Выжимали
Из немощи верность,
Нежность из похоти и стыда.
Как на аркане,
Нас тащит надежда:
Только вперед! Только вперед!
Ясные песни, что там вы вьете,
Грудь мне тесня?
Что потонуло, кануло, несть,
Память просушит,
Она баловница,
Вот так диковина,
Вот так рассказец —
Старые крепи
Встали на место,
В старом конверте
Новенький мир.
Да не обманут нас складки скатерти:
Вот, как ребенок, дичась, от матери,
Старую пору прячут под стол.
Выберем время, зажжем светильники,
Чтобы любовь на свету сияла,
Тайный жар согрел в темноте,
Чтобы застали новое новыми,
Новое – новых нас.
Как на катке на голые лезвия
Встали с тобой разойтись и свидеться,
В сквози и швы, проемы и вырезы
То провалиться, то помелькать, —
Пальцем настойчивым, равнодушным,
И постоянным землебиеньем,
И неуклонным слабым наклоном
Тянет и пятит, кренит и клонит
В новый нас год.
Женская персона
(1996)
Женской слабою персоной
Пенье соловей пятнает.
Как хозяйка на подушках
Озирается и тает,
Райские края сирени
Соловей, невольник воли,
Как чекушку осушает.
Девку он окаменелу
От себя в полуаршине
День на ужас парку держит.
Опусти ее в батисты,
Наготу и тьму телесну,
Не смути ее бесстыдства,
Разлюби свою любезну.
Пятку, темечко и локоть,
Первенцев науки трогать,
Зренья ветхая столица
Пусть сморгнет и устыдится.
Ты зачем простую девку,
Розоватую Венерку,
Будто смирную скотину,
Подставляешь фейерверку?
Будто за ногу узлами,
Привязал ее к поляне,
Нудя женственное горло
К трели наместо глагола?
Женской, слабою персоной
Пенье соловей пятнает!
Часть первая
Цыганска, польска я, еврейска, русска —
Толпой при праздничном столе.
На шее виснет жалобная буска
Из горных, горло, хрусталей.
Негаданые предки развлекаться,
Как этажи, обрушились на блюдце.
Вот комарьем вокруг локтей завьются,
И бабушкам ко мне не протолкаться.
Я на балконе и рукой, и пяткой
Расталкиваю мимо пролетучих —
Пусть не со мной они играют в прятки,
Не мне поют и не собьются в тучу!
Нас род ли, кровь не топят, как котят,
А только тешатся, почем хотят.
Разденут Любку и ведут на рынок:
Там муза мускул пробует рукою,
Оценивает нас – скакать на коей.
И каждый день рожденья – поединок.
Сирень под вечер выбирала
И мыльным веником несла.
Лицом к земле она цвела
И я ее не уважала,
Таща домой – вниз головою —
Небезупречное живое.
Усну ли пьяная в кустах,
Очнусь глухой и безобразной —
И прянешь ты лизнуть в уста,
Как пудель ласковый и грязный.
То со страстью дождь, то птица: «Пити!»
Льнут к ночной рубашке безграничной,
Не давая мне одной побыти
Как желток во скорлупе яичной.
Зря я, что ль, вставала, не будя,
Ощупью отыскивала пиво
И белье сушимое брезгливо
Раздвигала, проходя?
Ты пришел, мое занятье,
С чем-то мелкого цветенья,
Не цветы и не кустарник
И недолго проживут.
Немудреное растенье,
Мелкий, меткий белый цвет.
А хотелось мне в подарок
Расписную щикатулку,
Крышка в розах и лилеях,
А поставишь на живот,
Повернешь проворный ключик —
Заунывно запоет.
И на озере зеркальном,
Отражающем июнь,
Как во гробике хрустальном
С балериной балерун
Повернутся, повернутся,
Завертятся, как волчок —
Упадут, где плюш зеленый
Меж колечек и серег.
Подари мне, друг, шкатулку,
Чтоб играла в тесноте,
В том подгрудном закоулке
Меж коленок и локтей.
Попрошу – и не подаришь.
И на том не прогадаешь.
Подарил бы эту малость —
Век бы ею занималась.
И с тобою не сидела,
И тебе не улыбалась,
И в глаза бы не глядела.
Перемогаясь госпожой
На даче стылой и чужой,