Чтение онлайн

Тьерри обнял ее за плечи и покачал головой.

— Ты отлично разбираешься в людях, Тор… Вика. Ты видишь их насквозь. Но — видишь в них только хорошее.

— Тут ты ошибаешься. Я вижу все — и хорошее, и плохое. Просто хорошим я наслаждаюсь, а плохое стараюсь игнорировать. Как правило, мне это удается — и слава Богу. Иначе бы я давно застрелилась от безысходности.

Ее последние слова вызвали у Тьерри неясное чувство тревоги. Он не мог понять, в чем дело, но внезапно его охватил страх — беспочвенный, беспричинный, иррациональный. Страх не перед чем-то конкретным, а страх сам по себе, вынырнувший из глубин его подсознания по цепочке каких-то парадоксальных и совершенно абсурдных с точки зрения здравого смысла ассоциаций. Тем не менее этот страх был реален, он порождая холод в груди, сумятицу в мыслях и заставлял сердце болезненно ныть в предчувствии чего-то ужасного…

Виктория резко повернулась к нему:

— Что тебя беспокоит, Мишель? Что еще, кроме неприятностей с Келли? Ты чем-то встревожен, чем-то напуган. Но чем?

Мимоходом Тьерри поразился ее необычайному чутью на человеческие эмоции. Она не просто уловила его страх, но и верно догадалась, что этот страх никак не связан с исчезновением Келли, а направлен на что-то другое… вот только не ясно на что.

— Не знаю, — растерянно ответил Тьерри. — Я не понимаю, что со мной. Ничего не понимаю… Виктория долго смотрела ему в глаза:

— Я тоже не понимаю. Не могу разобраться. И это очень, очень плохо.

Прибытие в эскадру нового военного корабля, даже такого устаревшего, как «Отважный», стало настоящим событием для всей дамогранской базы. Конте мог судить об этом хотя бы по тому, что к терминалу орбитальной станции, куда пристыковался эсминец, явился сам командующий, адмирал Сантини, в сопровождении целой толпы штабных чинов.

Поднявшись на борт, Сантини выслушал доклад командира корабля и в соответствии с уставом принял эсминец и весь экипаж в свое подчинение. Затем последовал традиционный обход судна, и к его концу Конте выделил в свите адмирала сорокалетнего офицера в командорском чине, который осматривался вокруг с этаким хозяйским видом, словно «Отважный» был его личной собственностью. Эти взгляды были хорошо знакомы Конте; он и сам так смотрел на каждое новое свое судно.

«Значит, эсминец у меня забирают, — подумал он, чувствуя огромное облегчение от того, что Василов больше не будет его старшим помощником. — Интересно, что я получу взамен? Дадут бригаду? Назначат капитаном флагмана? Но и в том и в другом случае придется кого-то потеснить — а в результате я наживу смертельного врага…»

Ответ на этот вопрос Конте получил вскоре после прибытия на планету, в расположение штаба базы, где и состоялась его первая беседа с Сантини с глазу на глаз. Адмирал держался с ним очень дружелюбно, даже по-отечески, и в таком его отношении явственно проскальзывали нотки искреннего участия — ведь он и сам был в опале, поэтому мог понять чувства молодого, блестящего офицера, чьи честолюбивые надежды в одночасье рухнули и обратились в прах.

Вопреки ожиданиям, Сантини не походил на человека, сломленного судьбой, разочарованного в жизни и в карьере. В свои пятьдесят шесть лет он выглядел едва ли на пятьдесят и не очень сильно отличался от того адмирала Сантини, которого Конте помнил по лекциям в академии. Это по-прежнему был энергичный, целеустремленный, уверенный в себе и в своих силах человек, который знал, чего хочет добиться, и не собирался сворачивать с намеченного пути.

— Признаться, — произнес адмирал, — я сначала не поверил своим глазам, когда с «Отважного» пришел телекс за вашей подписью. Вот уж не думал, что дело дойдет до ссылки на Дамогран.

— Вы не знали о моем назначении? — вежливо поинтересовался Конте.

Он отрицательно покачал головой:

— Я узнал об этом лишь сегодня утром, когда вы вышли на связь с базой. У нас большие проблемы с оперативной информацией. Мы получаем новости из внешнего мира не курьерами, как другие базы, а обычной оказией — почтовыми, пассажирскими или грузовыми кораблями. В нашем случае верховное командование предпочитает не тратиться на курьеров — все равно в настоящее время дамогранская база не имеет никакого стратегического значения. Лет через пятьдесят — да, в этом регионе станет горячо, но пока это тихое и мирное захолустье. Тмутаракань, как здесь говорят. Последние известия, которые мы получили с Терры-Сицилии, касаются событий, происходивших за две недели до вашего отлета. Тогда вас еще не назначили капитаном «Отважного».

— Так точно, адмирал, — подтвердил Конте. — Я получил это назначение за восемь дней до старта.

Он ожидал, что Сантини заведет с ним разговор о событиях на Тукумане и выскажет свое мнение по поводу предъявленных ему обвинений, но адмирал обошел эту тему молчанием, даже не поинтересовавшись итогами работы следственной комиссии. Впрочем, один итог — перевод на Дамогран — был очевиден и без всяких расспросов.

— Итак, к делу, — заговорил Сантини, включив терминал на столе и вставив в считывающее устройство свою идентификационную карточку. — Я уже подготовил приказ о вашем новом назначении. Оставлять вас капитаном устаревшего эсминца я считаю нецелесообразным — это неподходящая должность для офицера с вашим опытом и квалификацией. Вы согласны со мной?

Конте кивнул:

— Полагаю, адмирал, что мне по плечу и более ответственный пост.

— Я тоже так думаю, коммодор. Тем не менее, передать в ваше подчинение одну из пяти бригад я не могу — их возглавляют опытные, знающие свое дело люди, которые не заслуживают понижения в должности. Та же ситуация и с ведущими кораблями эскадры, к тому же только три из них выше классом, чем эсминец «Отважный». Что до штаба, то его возглавляет равный вам по званию, хоть и не такой талантливый офицер — коммодор Валенти. Он отлично справляется со своими обязанностями, и у меня нет к нему ни малейших претензий. А значит… — Сантини выдержал короткую паузу, проницательно глядя на него, — остается сама эскадра.

Конте был застигнут врасплох, но постарался скрыть свои чувства под маской вежливого удивления.

— Прошу прощения, адмирал, но ведь командир эскадры — вы.

— Совершенно верно. Как начальник дамогранской базы, я являюсь главнокомандующим всех дислоцированных в этом секторе вооруженных сил Корпуса. А поскольку эти силы, если не считать орбитальной станции и прикрепленного к ней дивизиона планетарных заградителей, состоят из одной эскадры, то одновременно я занимаю пост ее командующего. Это обычная практика, позволяющая устранить лишнее звено в командной цепочке. Однако ничто не мешает мне поставить во главе эскадры кого-то другого — я располагаю соответствующими полномочиями. Ваше назначение, конечно, должны будут утвердить в Генеральном Штабе, но вряд ли там станут возражать. Для ваших злопыхателей все едино, командуете вы эсминцем или всей эскадрой; главное, что вы вдали от всех основных баз Корпуса.

— Это адмиральская должность, — осторожно заметил Конте.

— На Тукумане эти соображения вас не остановили, — тотчас парировал Сантини. И в целом вы неплохо справились с взятыми на себя полномочиями. На нашей базе я единственный адмирал, так что проблем с нарушением старшинства не возникнет. Верховное командование поставило меня в весьма неловкое положение, прислав вас на Дамогран на этом древнем эсминце. Оно, несомненно, понимало, что я окажусь в затруднении, пытаясь найти подходящую для вас должность, не ущемив при этом других офицеров базы, и фактически само подтолкнуло меня к такому решению. Еще замечания есть, коммодор?